В январе 2019 года СБУ обнародовала очередной доклад о бойцах «ЧВК Вагнера». По данным спецслужбы, с августа по декабрь 2018 года в Судан, ЦАР и Ливию самолетами Минобороны РФ Ту-154М была переброшена как минимум тысяча «вагнеровцев». Среди прочих, защищать режим диктатора и военного преступника Омара аль-Башира в Судане отправился некогда образцовый беларуский офицер — Алексей Берговин[159].
К «ЧВК Вагнера» Берговин присоединился не раньше осени 2017 года. Прежде воевал на Донбассе в 100-й бригаде (так называемой Республиканской гвардии ДНР) под позывным «Берг». Первый раз нам удалось побеседовать с Берговиным осенью 2017 года, второй — когда стало известно о его отправке в Судан. Про Судан и «ЧВК Вагнера» Берговин говорить категорически отказался. А вот о своем участии в войне на востоке Украины рассказывал довольно подробно.
Алексей Берговин в течение семи лет (с 2003-го по 2010-й) был бойцом элитного подразделения Внутренних войск МВД Беларуси — 3-й отдельной бригады спецназа (войсковая часть 3214). Командовал взводом. В 2010-м офицер решил попробовать себя в бизнесе. Но контакты с бывшими сослуживцами не обрывал — продолжал ходить на тренировки по рукопашному бою в родную бригаду. Был членом ассоциации ветеранов спецподразделений МВД «Честь» и лично дружил с ее председателем, полковником Дмитрием Павличенко — одной из самых зловещих фигур режима Александра Лукашенко, бывшим командиром «эскадрона смерти»[160]. «Я лично с ним общаюсь, он за меня переживает по-отцовски», — признавался Берговин. Боевик очень высоко оценивал заслуги полковника Павличенко в развитии спецподразделений МВД Беларуси, а насчет внесудебных казней оппонентов Лукашенко высказывался сдержаннее — это, мол, «обратная сторона медали».
С бизнесом у Берговина не заладилось. По словам боевика, его «задушила лукашенковская бюрократия». Он проиграл несколько судебных тяжб по своей предпринимательской деятельности, на нем повисли большие штрафы. К этому добавились семейные проблемы — ссора с бывшей женой, с которой у Берговина было двое сыновей. Тут офицер спецназа вспомнил, что он «русский человек», его дед «дошел до Берлина», а «Россия поднимается с колен»[161]. Впрочем, посвящать всю свою жизнь «Новороссии» он не собирался: признается, что с самого начала планировал вернуться осенью 2015 года домой, чтобы успеть на осеннюю сессию. На тот момент он учился на заочном отделении в Беларуской государственной сельскохозяйственной академии.
Алексей Берговин готовился к отъезду основательно. Продал другу старую машину за 2 тысячи долларов и другу же отдал деньги — чтобы тот ежемесячно, по частям, присылал их семье Берговина. Остальные вещи оставил дома с запиской, поясняющей, что с ними делать в случае его смерти. Купил на рынке форму «Горка», хорошие берцы. И с двумя сотнями долларов отправился воевать за «русский мир». До подконтрольной ДНР территории Берговин добирался вместе со своими знакомыми переселенцами, которые незадолго до этого перебрались в Беларусь, но теперь решили навестить родной Иловайск. «Выехали 13 апреля 2015 года из Минска, утром на легковой машине, втроем. Ехали через Смоленск, потом Брянск, Орел, Курск (заблудились), Воронеж, Ростов… За рулем ехали поочередно, я ночью. Примерно в 8 утра 14 апреля пересекли границу в Успенке. Скоро были в Иловайске», — вспоминает он.
На Донбассе Берговин попал в 5-ю роту 5-го батальона «Республиканской гвардии» ДНР, которым тогда командовал уроженец Могилева Евгений Кононов (позывной «Кот»). Впоследствии Кононов возглавит 100-ю бригаду («Республиканскую гвардию») и погибнет от пули киллера 9 января 2016 года.
Весной 2015 года рота Берговина занимала позиции в районе очистных сооружений поселка Пески. Война на том участке — это регулярные минометные обстрелы, вылазки ДРГ и работа снайперов. «Сидишь на позиции и прислушиваешься, чтобы понять, куда летит мина, в тебя или над тобой — дальше к соседям. Если она близко, то слышен характерный шелест стабилизаторов, есть пара секунд, чтобы быстро упасть в любое укрытие ниже уровня земли, иначе смерть. Постоянно прятаться надоедает, вот и ходишь так под этот весь рев, свист и вспышки. Привыкаешь, держишь ухо востро. Иногда минометный расчет в нашем тылу дает залпы, тогда слышно, как мины, совсем близко, с характерным звонким хлопком летят прямо над головой на запад. Под это и засыпаешь. Часам к 3 ночи обычно все затихает, и так каждый день», — вспоминал Берговин.
