Мы не знаем точно, что подтолкнуло Берговина записаться в «ЧВК Вагнера». Скорее всего, причина банальна: общая неустроенность жизни. Но наверняка сам бывший спецназовец оправдывал свои действия высокими идеалами. По крайней мере, его рассуждения об участии в войне на Донбассе преисполнены пафоса. «Я не жалею о своем решении поехать на Донбасс, считаю что это было необходимо и правильно. Каждый из нас, приняв для себя маленькое решение и сделав свой вклад, стал частью немалой армии, в итоге решившей задачу, которую не смогли решить дипломаты и политики, слишком зависимые от системы не ими созданной и от нее зависящих. Беспредел, фашизм и американская экспансия на этой русской земле остановлена».
КГБ впервые прокомментировал ситуацию с белорусами-«вагнеровцами» лишь 10 марта 2019 года — спустя почти 8 (!) месяцев после первого упоминания граждан Республики Беларусь в докладе СБУ. Официальный представитель комитета Андрей Ярош заявил агентству Бела-ПАН, что по факту сведений, распространенных украинскими спецслужбами, ведется проверка: «Мы проводим необходимые оперативно-розыскные мероприятия. Пока это вся информация».
Слова представителя КГБ выглядели чем-то средним между пустой отговоркой и троллингом. Журналистам ведь почти сразу удалось выяснить, что наемники-«вагнеровцы», упомянутые в докладе СБУ, находились вовсе не на Луне — они свободно посещали Беларусь даже после того, как их имена стали известны СМИ. Чекисты же восемь месяцев якобы искали их, проверяли, но никакими результатами похвастаться не могли. Впрочем, наивно было бы думать, что они действительно хотели «закрыть» «вагнеровцев». КГБ и обычных «ополченцев» практически не трогал, а тут речь шла о бойцах, которые де-факто подчиняются российскому ГРУ. То есть о коллегах в спецслужбе главного военного-политического союзника Лукашенко.
Сегодня многие откровенно комплиментарно высказываются о политике официального Минска в отношении российско-украинского конфликта. Даже люди, не симпатизирующие режиму Лукашенко, признают: он искусно лавирует между противоборствующими сторонами, сумел избежать втягивания Беларуси в конфликт и заметно улучшил имидж страны на международной арене. Политическая линия беларуского руководства действительно эффективна — Минск выжал максимум из минимума. Однако Лукашенко не сразу понял, какие возможности для него открывает война в Украине, а образ миротворца во многом стал результатом стечения обстоятельств.
Судя по всему, вплоть до сентября 2014 года Александр Лукашенко вполне допускал, что Беларусь станет участником большой региональной войны, причем на стороне агрессора — Российской Федерации. Первой публичной реакцией Лукашенко на российскую интервенцию в Украине были вовсе не призывы к диалогу и введению миротворцев. 12 марта 2014 года, то есть за шесть дней до аннексии крымского полуострова, глава Беларуси собрал заседание Совета безопасности, где констатировал эскалацию конфликта в Украине и увеличение активности НАТО в Восточной Европе. «Это уже у наших границ. Это уже затрагивает наши интересы, и мы, как мыши под веником, сидеть не имеем права», — заявил он. С точки зрения риторики выступление, следует признать, было очень сдержанным. О сути российско-украинского противостояния, кто прав и кто виноват в Крыму, не было сказано ни слова. Мобилизацию Лукашенко не объявлял и в повышенную боеготовность армию не приводил — мол, не следует суетиться, это еще не война. Но при этом напомнил, что существует совместная группировка войск России и Беларуси и «эта группировка имеет план действий, в том числе на подобные случаи». Лукашенко в ходе заседания Совбеза поручил Минобороны:
а) начать второй этап проверки Вооруженных сил,
б) провести «соответствующие учения»,
в) предложить начальнику Генштаба РФ перекинуть в Беларусь 12–15 самолетов для дополнительного патрулирования.
