Молодой автослесарь из Минска Василий Парфенков в начале 2000-х выделялся на фоне своих сверстников темпераментом и страстным желанием борьбы с режимом. А, может быть, просто борьбы…
В 2002 году он с единомышленниками защищал народный мемориальный комплекс Куропаты. Восемь месяцев подряд активисты не давали властям построить шоссе через урочище, где похоронены жертвы сталинских расстрелов. Совсем юные «молодофронтовцы» установили возле стройки палатки, их пытался разгонять спецназ, но они держали оборону, останавливали строительную технику. Однажды ночью неизвестные подожгли палатку, где спали люди. Очевидцы говорили, что их спас Парфенков. Позже, когда неизвестные провокаторы напали на защитников Куропат, Василий, вступившись за друзей, получил перелом руки. Затем он почти на восемь лет исчез из общественной жизни Беларуси. К выборам 2010 года Василий стал активистом кампании «Говори правду» и агитировал за кандидата от этого движения — известного поэта Владимира Некляева. Потом была Плошча, ее разгон и масштабные репрессии. За Парфенковым пришли в первых числах января, его обвинили в причастности к «массовым беспорядкам». Среди десятков арестованных за Плошчу первым судили именно Парфенкова. Такой выбор был не случаен. У него уже имелась одна судимость: с 2005-го по 2007 год он отбывал наказание по «бытовой» статье УК — «Уничтожение имущества особо опасным способом». Этот факт биографии активиста, по замыслу спецслужб, должен был показать обществу «отвратительное лицо оппозиции». Хотя, очевидно, никакой логической связи между криминальной историей шестилетней давности и политическими взглядами Парфенкова не существовало. Незадолго до суда государственный канал ОНТ вещал следующее: «Как активного участника массовых беспорядков у Дома правительства Парфенкова зафиксировала телекамера: бил стекла, оказывал сопротивление милиции. Но по месту жительства Василий известен не как “революционер и борец за свободу”. Квартиру, где он жил вместе с родителями и сестрой, иначе как притоном не называют. Милицию вызывала мать Парфенкова, когда сын становился неадекватным. Не выдерживали нервы и у соседей. Кроме хулиганства на его счету и банальная уголовщина. Такой вот “герой Площади”». Как может заметить читатель, прием «они все уголовники» использовался КГБ задолго до появления добровольческого движения. Впрочем, дискредитация — один из базовых методов работы спецслужб во всем мире. 17 февраля 2011 года Парфенкову дали 4 года колонии строгого режима.
Но к обвинениям в уголовном прошлом пропагандисты добавили любопытный штрих: Парфенков якобы участвовал в киевском Майдане еще в 2004 году. К нашему удивлению, это оказалось правдой. «Я поехал на “оранжевую революцию” осенью 2004-го и оставался в Киеве до ее конца, до января. Вступил в УНА-УНСО, это была одна из движущих сил той революции. Мы отвечали за сектор безопасности, всегда стояли на самых острых направлениях. После первого тура приехали ребята из “Молодого фронта”, всего человек сто из Беларуси. Мы стояли на улице Лютеранской напротив Администрации президента, а ближе к Крещатику — люди Януковича, из Партии регионов. Они устраивали разные провокации: били людей, распускали слухи, что протестующие — бандиты. Ну, мы зашли в офис “регионалов” и при помощи физической силы объяснили им, чтобы больше в подконтрольном нам районе не появлялись», — вспоминал Парфенков весной 2019 года. Так что будущий доброволец был связан с Украиной задолго до войны.
По делу о «массовых беспорядках» после Плошчы Василий Парфенков сидел недолго: в августе Лукашенко помиловал его своим указом. Незадолго до этого политзаключенный написал прошение о помиловании на имя президента, но «вины не признал, а только просил отпустить». Выйдя на свободу, он оставался под превентивным надзором. Несмотря на это, активист продолжал политическую деятельность. За нарушение условий надзора Василия осудили на полгода.
Летом 2013-го Парфенков опять нарушает превентивный надзор, но в этот раз его отправляют в лечебно-трудовой профилакторий. ЛТП действуют в Беларуси с советских времен и входят в структуру Департамента исполнения наказаний МВД: обычно туда направляют по решению суда людей с алкогольной зависимостью, склонных к правонарушениям. По сути, это своеобразный принудительно-трудовой лагерь. Если раньше правозащитники признавали преследование активиста политически мотивированным, то в случае с ЛТП этого не произошло — о проблемах с алкоголем у Парфенкова упоминали его знакомые.
