Каждый раз после очередной отсидки Парфенков возвращался к участию в акциях протеста, что неизбежно влекло за собой новую посадку за нарушение превентивного надзора. Последний раз, в конце 2013-го, он получил год колонии строгого режима. На целенаправленный прессинг администрации колонии за его политические взгляды наслоился вспыльчивый характер Парфенкова — в итоге его почти все время продержали в штрафном изоляторе. В декабре 2014-го истек срок наказания. Первое, что сказал журналистам, оказавшись на свободе: «Я вышел из тюрьмы в тюрьму». Действительно, жизнь в Беларуси не сулила никаких перспектив. Все складывалось плохо: конфликты в семье, отсутствие постоянной работы, и, как можно догадаться, вытекающая из этого общая неудовлетворенность. В феврале стало известно: Парфенков воюет на Донбассе в составе батальона ОУН. «Кто-то называет эту войну АТО — антитеррористической операцией, но на самом деле идет освободительная война против захватчиков. Поэтому я решил помочь своим украинским друзьям. У меня здесь много побратимов еще с первого Майдана, с “оранжевой революции”. Два из них уже погибли в Иловайском “котле”. Вот решил поучаствовать, помочь, чем смогу», — рассказывал Парфенков журналисту «Радио Свобода». Через полгода, в сентябре 2015-го, в заголовках беларуских СМИ появилась новость: Парфенков ранен в бою под Песками. Бойцы выдвинулись на перехват вражеской ДРГ и были обстреляны из АГС (станкового гранатомета). Пятерых раненых доставили в госпиталь Днепра. Парфенкова ранило в ногу и бедро, но артерию не задело, поэтому, в отличие от сослуживцев, его поместили не в реанимацию, а в обычную палату. Вскоре Парфенкова перевели в Одесский военный госпиталь.
Узнав о ранении Парфенкова, вечером 18 сентября я отправилась в Одессу. Это было мое первое столкновение с «донбасской» темой. Мы скооперировались с активисткой Ольгой Николайчик — она как раз собиралась навестить Парфенкова. По дороге заехали в Киев, где жили подруги Николайчик — украинские волонтерки.
Вагон метро с грохотом пересекает огромный мост над Днепром, и мы въезжаем в спальный район Левобережья, испещренный советскими панельками. Яркий месяц в темно-синем небе, лай собак, матерная ругань у местного «Сильпо», который горит островком в непривычно душной для конца сентября ночи. В одной из серых многоэтажек живет волонтер Татьяна Давыденко — с первых дней войны она с соратницами на собранные с миру по нитке деньги покупает для добровольцев медикаменты, продукты, одежду, предметы первой необходимости вроде салфеток и зубных щеток и кое-какие элементы снаряжения. Ее собственная небольшая «двушка» больше напоминает штаб благотворительной организации — одна из комнат полностью завалена мешками с вещами для солдат. Каждые пару недель волонтерки группы «Ми для війська» отвозят посылки в АТО. Таких, как Татьяна, около 13 % населения Украины, приводили цифры социологи в 2015 году. На тесной кухне на столе, среди пакетиков с кровоостанавливающей сывороткой, лежат контейнеры с горячими домашними пирожками, которые волонтерки испекли для раненого беларуса. Нагруженные гостинцами, спешим на ночной поезд до Одессы.
Все последние дни в Одессе за Парфенковым присматривает местная волонтерка Людмила Чебан. Немолодая, но яркая и энергичная, с типичным одесским юмором, Людмила встречает нас у ворот военного госпиталя. Бойцы по-свойски обращаются к ней по позывному — «Глория», перед этим добавляя уважительное «пани». Раньше Людмила была далека от политики — она профессиональная спортсменка, тренер по гребле на каноэ. Ее сын — Юрий Чебан — дважды брал олимпийское золото в этом виде спорта. После событий 2 мая в Одессе, когда в результате столкновений между проукраински настроенными жителями города и антимайдановцами погибли 48 человек, Людмила не смогла оставаться в стороне и начала активно помогать добровольцам. С того дня она взяла себе позывной «Глория», что означает «слава» — слава Украине. «Если бы мы тогда не защитили Одессу, у нас было бы то же самое, что на Донбассе. А теперь — нет, они уже не пройдут», — говорила женщина в интервью
