В октябре 2017 года Коханивского задерживают за потасовку с ветераном «Правого сектора», во время которой лидер ОУН выстрелил из травматического пистолета. В суд над Коханивским врываются его соратники и срывают заседание. Они баррикадируются в суде, и только на третий день здание берет штурмом полиция. Среди тех, кто противостоял силовикам и строил баррикады из мебели, опять был Василий Парфенков. Его задержали и завели очередное дело — за порчу имущества. Когда мы общались с Парфенковым спустя полтора года, ни одно из инкриминируемых ему обвинений до сих пор не было окончательно рассмотрено, процесс растянулся, даты заседаний постоянно переносились. Завершающая стадия разбирательства по погромам банков была назначена на лето 2019-го. К моменту публикации этой книги мы не знаем, какое наказание в итоге получил доброволец и получил ли вообще. Но очевидно то, что по возвращении с фронта он оказался в компании, которая использовала откровенно маргинальные методы политической борьбы. Да, эти люди (тот же Коханивский) — действительно патриоты Украины, убежденные в правильности своих идей и поступков, однако их акции не вызывали симпатий даже среди ветеранов АТО. Конфликт в ОУН начался еще в Песках в 2015-м, когда Коханивский и его соратники отказались подчиняться ВСУ. Борис Гуменюк, командир части батальона, влившейся в регулярную армию, говорил: «Если кто-то хочет иметь карманную армию или армейку и делать на этом политику, у него не все в порядке с головой или он просто враг». В то же время сам Коханивский называл действующую украинскую власть своим «личным врагом». Мы не беремся судить, кто из оппонентов прав. Но абсолютно точно можем сказать: Парфенков осознанно поместил себя в сомнительную с точки зрения закона ситуацию, ища точку опоры в мирной жизни. От десятков соотечественников-добровольцев его отличает умение попадать в бедовые истории. Возможно, без них Василию просто становится скучно. Он признавался, что и с фронта уехал по той же причине — не хватало динамики, драйва. «После очередных Минских договоренностей наступило перемирие, затишье, окопная война — мне там уже нечего было делать…»
Осенью 2015-го Парфенков пробыл в госпитале пару недель, восстановился после ранения и вернулся на передовую еще на несколько месяцев. Тогда, жарким сентябрьским днем, он лежал на больничной койке у открытого окна и читал газету-боевый листок ОУН под названием «Доброволець». На титульном его листе были напечатаны слова Евгения Коновальца, одного из создателей и первого командира ОУН: «Эпоха, в которой живем, безмерно велика. Это одна из тех революционных эпох, которые простираются на целые десятилетия и в которых куется новый мир и новый человек. В великой мировой драме наших дней мы имеем выбор: быть творцами или жертвами истории».
Иногда творец и жертва — одно и то же.
Если Василий Парфенков предстал перед украинским судом за «хулиганство и порчу имущества», то его соотечественнику вменяли преступления гораздо более тяжкие. 27 февраля 2017 года Октябрьский суд Мариуполя взял под стражу 43-летнего уроженца Молодечно, бывшего бойца батальона «Донбасс» Игоря Клевко (позывной «Лев»). Беларуса подозревали в похищении и умышленном убийстве. По версии следствия, Клевко вместе с украинскими бойцами «Донбасса» во второй половине октября 2014 года получил от некоего лица заказ «на похищение, незаконное лишение свободы и ликвидацию, то есть умышленное убийство» жителя поселка Мангуш, что под Мариуполем. Из материалов дела следовало: добровольцы якобы вывезли свою жертву в лесополосу, расстреляли из автомата Калашникова в спину и закопали на месте. Выстрелы производил именно беларус, говорилось в судебном решении. Убитый — 47-летний житель Мангуша Александр Ходов. На первом заседании Клевко заявил: такие обстоятельства «возможно, имели место» (непонятно, что он под этим подразумевал), но в совершении убийства его лично оговорили. На момент задержания (оно произошло прямо в больнице) Лев проходил курс терапии после очередного боевого ранения, поэтому просил суд не удовлетворять ходатайство следователя об аресте. Однако Клевко поместили в СИЗО, поскольку преступление, в котором его подозревали, попадало в категорию особо тяжких.
