Эта цитата может создать впечатление, что Иван Яровой — идейный сторонник «русского мира» и имперского величия России. Но в действительности никаких серьезных политических убеждений у Ивана не существовало. А сказано было это просто для красного словца. Для красного словца говорилось и многое другое. «Вернусь домой, когда в Беларуси начнется Майдан, буду разгонять. Я против всех вот этих… кто по-беларуски разговаривает. Ничего хорошего с ними не будет», — говорил он весной 2016-го. А через пару месяцев возвращался домой не потому, что начинался Майдан, а потому, что фронт надоел, а ехать было больше некуда. Осенью 2016 года, по приезду в Беларусь, обещал: будут «укры» наступать — вернется на Донбасс. Но вернулся на Донбасс не из-за наступления, а потому что в Беларуси оставаться было нельзя. Суд Круглянского района 25 мая 2017 года направил его в лечебно-трудовой профилакторий на 12 месяцев. Основание — три административных протокола за нахождение в общественном месте в нетрезвом виде (ст. 17.3 КоАП РБ), составленных на «ополченца» после его возвращения с востока Украины. Не дожидаясь вступления судебного решения в силу, Иван Яровой уехал из страны. Несколько месяцев шатался по России, а в конце лета снова очутился на Донбассе. На этот раз Пушкин оказался в «семерке» — 7-й (Чистяковской) мотострелковой бригаде ДНР.
Но и там он ненадолго задержался. Дисциплина и порядки в «семерке» оказались куда жестче, чем у казаков в Антраците. «Рабство какое-то», — жаловался Иван. Психануть и в любой момент все бросить, как он любил, теперь было нельзя. Уже в ноябре 2017 года Яровой признавался: думает снова в Беларусь возвращаться. Даже первые приговоры боевикам за участие в войне на Донбассе его не смущали. «Ну, а что эта “химия”? Парни работать будут, деньги получать — не меньше чем я, когда жил в Беларуси, без всяких приговоров. Только что в комендатуре нужно отмечаться. Поэтому спокойно можно свой срок на “химии” оттянуть», — рассуждал он.
Но отделаться «химией» не вышло. Сразу по возвращении он был арестован, а 4 мая 2018 года Могилевский областной суд приговорил Ивана Ярового к 2 годам лишения свободы по ч. 1 ст. 361-3 УК (участие в вооруженном конфликте на территории иностранного государства). В итоге Яровой оказался одним из трех боевиков, получивших в Беларуси реальные тюремные сроки за свое участие в войне на Донбассе.
Скорее всего, Яровой в какой-то момент просто достал беларуских силовиков. «Ополченец» слишком долго дразнил их своей публичностью: он ведь не просто многократно приезжал в Беларусь и снова уезжал на Донбасс (так поступали многие), он еще и постоянно об этом докладывал прессе. Ко всему прочему, сбежал от направления в ЛТП. Поэтому спецслужбы наконец решили поставить точку в этой бесконечной мыльной опере. Тем более что политический момент как раз требовал кого-нибудь точечно посадить.
С участием беларусов в войне на Донбассе связан один устойчивый миф: якобы спецслужбы Беларуси одинаково относятся и к добровольцам на стороне Украины, и к боевикам ЛНР и ДНР. И если в 2014–2015 годах этот вопрос действительно был изучен мало, то в последние пару лет в СМИ появилось достаточно публикаций, которые убедительно показывают реальное положение дел. Однако миф продолжает жить не только в массовом сознании, но даже среди политологов и журналистов. Причем как в Беларуси, так и за рубежом. Это тот редкий случай, когда даже критически мыслящие люди, которых сложно заподозрить в симпатиях к режиму Лукашенко, полностью ему поверили.
Впервые об участии беларуских граждан в вооруженном конфликте на Донбассе Александр Лукашенко заговорил в апреле 2015 года во время ежегодного обращения к Национальному собранию. «Наши уже воюют на одной стороне, на другой, хотя мы жестко к этому относимся, — заявил тогда он. — Пока это единицы. Ну кто-то хочет повоевать, голову свою сложить за 10 тысяч долларов, ради бога, иди и воюй. Страшно не это. Война когда-то закончится. А эти боевики[78], понюхав и попробовав крови, вернутся домой. Кем они будут? Если кого-то не волнует в Беларуси это, то меня это очень волнует. Я не хочу, чтобы граждане Беларуси ехали в эту бойню и там гибли. Это расширение, эскалация конфликта, я этого не хочу».
25 сентября 2015 года, в ходе визита в Жлобин, Лукашенко снова вернулся к теме. Но на этот раз не рассуждал, а угрожал: «С теми, кто сегодня воюет, мы разберемся, когда они вернутся в страну. Я всех предупредил, и на законодательном уровне мы приняли решение: если ты пошел воевать — это значит убивать — не важно, на стороне Донбасса или против него, то мы с тебя спросим».
