Волей случая, мы с мастером Римусом сделали похожие сладости – обильно присыпанные сахарной пудрой, что создавало иллюзию только что выпавшего белого снега. Но я представила продолговатые дрожжевые булочки, а мастер Римус – круглое печенье.
- Как приятно пахнет! – сказала ее высочество, рассматривая оба блюда. – И что это такое? Мастер Римус, вы первый.
- Это так называемое «свадебное печенье», - ответил мастер Римус. – Ещё его называют «польверон» - припудренное. Это печенье готовят в западных странах на свадьбы. Оно с ореховым привкусом, очень рассыпчатое и – белоснежное!
- Пробуем! – принцесса сунула в рот белоснежный шарик и предложила блюдо с печеньем брату.
Клерхен тоже попробовала и рассыпалась в восторгах и похвалах.
- И нежно, и хрустко, и ароматно, и сахарно! – напевала она. – Его и в самом деле надо есть на свадьбах! Такое волшебное чувство, когда печенье рассыпается на языке!
- Очень вкусно, - подтвердила принцесса. – А что у вас, барышня Цауберин? Эти булочки похожи… похожи… - она задумалась, глядя на продолговатые дрожжевые булочки.
Они и правда выглядели необычно – длиной около двух ладоней, с ребристым и четким змееобразным рисунком на поверхности.
- Эти булочки пекут на востоке, - сказала я, пытаясь поймать взгляд короля, - они называются «Змея под снегом».
- О! – тихонько воскликнула принцесса. – Ваши названия всегда такие оригинальные, барышня Цауберин… Но это название – оно пугает… Смотрите, как будто змея ползет под снегом…
- Название не отменяет их вкуса, - продолжала я напористо. – Попробуйте, ваше высочество. И вы, ваше величество. Откусите змее голову, чтобы не жалила.
Король вскинул на меня глаза и молча взял булочку. Принцесса сделала то же самое, откусила кусочек и зажмурилась, прищелкнув языком.
- Какое чудо! – заговорила она с набитым ртом в нарушение этикета. – Там внутри крем! Такой нежный, такой шелковистый! И тесто… Оно совсем не тяжелое… и.. тут два вида теста!..
- Совершенно верно, - подтвердила я. – Дрожжевая булочка, а на ней – рисунок в виде извивающейся змеи из заварного теста. Булочка печется, потом разрезается вдоль и начиняется кремом, выдавленным из кондитерского мешочка. Присыпьте все пудрой – и получится змея под снегом. Белая, сладкая, замаскировавшаяся змея.
42.
- Оригинально не только название, но и исполнение, - подтвердила ее высочество и важно добавила. – Что ж, теперь я выношу свой вердикт. Обе кондитерские лавки порадовали меня своим искусством. Я давно не ела таких, поистине, волшебных кушаний! Но, не обижайтесь на меня, мастер Римус, ваши сладости были великолепны, только я уже все их пробовала. А вот барышня Цауберин смогла меня удивить. На свадьбе брата я хотела бы видеть ее блюда.
Победила.
Как я мечтала о победе. Но вот это случилось, а мне совсем не весело. И горьковатый привкус на языке – как будто я пробовала утром не сладкую выпечку, а пила цикорий. Я чинно поклонилась, пряча руки под фартук, и мастер Римус поклонился тоже, но потом сорвал с головы поварской колпак и скомкал его.
- Прошу прощения, - принцесса, словно извиняясь, пожала плечами. – Все было вкусно…
- Благодарю, ваше высочество, - мастер Римус и его помощник еще раз поклонились и попросили разрешения удалиться.
- Да, конечно, - принцесса сидела с виноватым видом и даже вздохнула огорченно, но когда кондитеры «Пряничного льва» ушли, приветливо кивнула мне. – Итак, я жду от вас самых замечательных блюд! Которые будут белее снега, слаще сахара!.. Вы молчите? Барышня Цауберин? Разве вы не рады победе?
- Рада, - ответила я сдержанно.
Сейчас я разгадаю третью загадку, если повезет, а потом буду печь сладости к свадьбе Иоганнеса… И гадать – останусь ли в живых после того, как Клерхен наденет корону…
- Барышня Цауберин потеряла дар речи от счастья, - промурлыкала Клерхен. – Ведь сегодня у нее две радости.
- Вот как? – живо повернулась к фрейлине принцесса. – Одна – победа в состязании, а вторая какая?
- Барышня Цауберин в воскресенье выходит замуж за местного мельника, - сказала Клерхен, показав ямочки на щеках. – Сегодня в церкви было оглашение помолвки.
Кровь отлила от моего лица, когда король посмотрел прямо на меня. Синие глаза стали холодными – кусочки льда и те были бы теплее.
- Помолвка? – спросил король, и в голосе его были мороз и вьюга, и колкий снег, как когда он больно хлещет в лицо. – С мельником?
- С Филиппом Вольхартом, ваше величество, - ответила я, с трудорм ворочая языком.
В какой-нибудь сказке тут полагалось бы появиться прекрасной фее. Она взмахнула бы волшебной палочкой, расколдовала бы беднягу мастера, разоблачила бы ведьм и… отменила мою помолвку. Но в реальной жизни фея не появилась, а король вдруг воткнул серебряную вилку в булочку – да так, что расколол тонкую фарфоровую тарелку.
- Иоганнес! – огорчилась принцесса. – Да что с тобой!
- Мне пора, - бросил король. – Встретимся на этом чертовом собрании невест.
Он ушел, чеканя шаг, и стук каблуков его сапог болезненно отдавался в моем сердце. Как будто с каждым шагом король вонзал серебряную вилку мне в грудь.
