Пандора не общалась с сыном два дня. Она не была обижена, он не был наказан, но она видела его только когда заходила в его спальню ночью. Ей было стыдно, она ненавидела себя, но ничего сделать не могла. Она просыпалась, чувствовала себя ничтожеством, хотела про это забыть и писала Поппи, которую никогда не видела. Поппи была её настроением, тайным агентом и надеждой, что целый день не будет проблем в голове. Но когда Поппи своими хитрыми способами передавала «настроение» в виде марихуаны, а голова погружалась в туман, становилось хуже. Она не могла пойти в таком виде к Боно, не могла общаться с Билли, не могла видеть Агне или Фел. Она сидела в своей комнате, как вампир без света, выходила вечером, чтобы отнести подносы с тарелками, создавала вид бурной деятельности, чтобы никто не волновался. Она верила, что никто не волнуется.
—Что с Пандорой?
—Работает, какие-то контракты, проекты.
Она надеялась, что говорят именно так. А потом снова писала Поппи.
«Привет»
«Грустно?» — Поппи отвечала мгновенно, было даже интересно кто она и почему у барыги такое милое имя.
«Ты хочешь об этом поговорить?»
«Ты же всё равно не ответишь?» — она каждый раз спрашивала у Пандоры что с ней, и каждый раз Пандора не отвечала.
«Я все эти пол года общаюсь с тобой больше, чем с кем либо. Но зачем тебе это?»
«Это грустно, что ты общаешься с барыгой, а не семьёй»
«Тебя автозамена исправляет на барыня. Ты в курсе?»
«В курсе. Хочу открыть магазинчик в Амстердаме, назову «барыня-боярыня», пойдёт дело?»
«Проинвестирую этот бизнес.»
«Ты богатая телка из крутого района. Зачем тебе вся эта грязь?»
«Видимо, со мной что-то не так. Тебе то что?»
«Ничего. Я принесу сегодня сама. Жди в пять, скажу, что я твоя подруга!»
Пандора убрала телефон и подошла к зеркалу. Синяя краска смылась с волос в голубой. Кожа стала серой, губы потрескались, одежда пропахла травой. Пандора скинула с себя всё, изучила обнаженное тело. Когда-то она гордилась этим телом, красивым, идеальным до тошноты. Пол года не убили её, не превратили в отвратительную массу её бёдра и живот, но она подумала, что она уже выглядит не так. От этого стало грустно, хорошо, что скоро приедет Поппи, с «настроением».
Белфаст. 17 сентября
Всего лишь короткий миг укола, детка,
Чтобы ощутить головокружение, пустить мой рассудок под откос.
Давай немного помолчим, детка.
Наши вены перегружены, но моё сердце на грани истощения.
Что-то здесь не так, детка:
Я продолжаю ловить бессвязные слова, но истинный смысл ускользает.
Я нахожусь где-то вне своей жизни,
Продолжая упорно скрестись, я так и не могу в неё попасть.
Hozier — Sedated
Поппи оказалась эльфообразной милашкой, с темно рыжими кудрями и большими зелёными глазами. Она носила чёрную кожаную куртку и драные джинсы. Идеальная, незаметная в толпе девочка с очаровательной улыбкой и ямочками на щеках. Когда она вошла в комнату, где Пандора сидела прислонившись спиной к ненавистной софе, все вдруг стало нелепо простым. Она засмеялась и сказала что-то вроде: «Так вот ты какая!». Улыбнулась, черкнула по носу плюшевого мишку из коллекции Пандоры, с ухмылкой посмотрела на фото красивого тёмненького мальчика, сидящего на коленях матери, провела по клавишам расстроенного фортепиано.
— Я представляла тебя иначе, — улыбнулась Поппи. В её глазах не могла эта до отвращения прекрасная девушка быть наркоманкой и матерью-одиночкой. Она не единожды видела лицо Пандоры: на баннерах с рекламой часов, где она сидела на чёрном кафе-рейсере, в роликах «Шанель» и задорной рекламе ирландского виски. — Ты до тошноты прекрасна, — озвучила свои мысли Пандора. — Может музыку включим?
Пандора пошарила рукой по софе, заваленной подушками, извлекла оттуда пульт от аудиосистемы и Бьорн Диксгорд запел про Глорию.
— Мандо Диао? — улыбнулась Поппи и протанцевала к Пандоре, подпевая на манер Ланы Дел Рей, через слово жуя слова. Она упала рядом, зарывшись пальцами в пушистый ковёр.
— Что ты принесла?
— Два грамма индики, — Поппи достала пакетик с травой и протянула его Пандоре.
— Покуришь со мной?
— Да. Конечно, — Поппи пожала плечами, будто это было обычным делом. — Выглядишь не очень, расскажи в чем твоя драма?
— Ты только что сказала, что я прекрасна, — сморщилась Пандора, доставая газовую зажигалку и фольгу. Из колонок доносилось “Dance with somebody”, Поппи пританцовывала.
I’m fallin’ in love with your favorite song
I’m gonna sing it all night long
I’m gonna dance with somebody
