— Фел наверняка захочет остаться и жить в общежитии, — пожала плечами Билли. — Я слова против не скажу. Это её жизнь и её выбор. А Агне вполне может закончить год там. Все что ей нужно — это краски и приставка. Что в Швейцарии, что в Монако это есть.
— Почему ты не можешь остаться тут? — Ксавье был убийственно спокоен и осторожен, будто говорил с буйным психом, стоящим на подоконнике.
— Потому что у нас больше не будет дома. Что делать? Жить с Агне в моей крошечной квартире? Тут можно сказать, что многие с тремя детьми в таких живут, но зачем?
— Я сниму вам квартиру! Большую!..
— Спасибо. Но оставим это, как запасной план?
— Поговорим позже.
— Позже, — кивнула Билли и обернулась к Пандоре. — Значит решено? Мы это сделаем?
— Вам не кажется, что Вайнс должен был на этот случай перестраховаться? — спросил Лео.
— О чем ты? — Пандора склонилась над ним, будто хотела поцеловать.
— Ну это же явно один из двух выходов. У него не может не быть на этот счёт страховки! Вы уверены, что все так просто?
Билли и Ксавье переглянулись, а Пандора дала Лео подзатыльник.
— Посмотрим. Озвучим наш план Вайнсу и посмотрим. — сказал Ксавье.
Белфаст. 15 октября — 16 октября
Когда Лео и Пандора ушли, В комнате повисла какая-то нежная тишина. Так это назвала бы Билли. Она сжимала и разжимала пальцы, а он гладил её костяшки, закрыв глаза и глубоко дыша.
— Значит ты уедешь? — спросил он.
— А ты? — она положила голову на его плечо и вздохнула. — Ты не хочешь чтобы я уезжала?
— Не хочу.
Она хотела знать, что же он про это скажет, но спрашивать не решалась.
— Даже не так. Не могу, — сказал Ксавье, поцеловал её волосы и зарылся в них лицом. — Не могу это представить.
— Ты успел ко мне привыкнуть? — насмешливо поинтересовалась она.
— Нет. Я никогда не привыкну, наверное. Просто не могу себе это представить. Мне не кажется, что это возможно, — он пожал плечами, погладил её щеку и Билли даже зажмурилась от того, как остро защипало внутри.
— Мы спасём Фел и тогда это обсудим, да?
— Да.
— Значит ты не представляешь, что я уеду. А то что останусь представляешь? — она выпрямилась, чтобы видеть его лицо.
— Тоже не могу представить. Это вообще из другой реальности.
— Другая реальность?
— Этого не может быть. Помнишь, как говорят, про удочку, рыбу и все такое. Никто не рассматривал ситуацию со стороны того несчастного, кто просил еды. Я просил рыбу, а мне дали удочку и научили рыбачить, понимаешь? И я пока не могу в это поверить. Я понимаю умом, что это обеспечит меня едой на всю оставшуюся жизнь, но я к этому не привык, я не способен осознать всей простоты этого чуда. Не понимаю за что меня наградили. Ищу подвох, спрашиваю о сумме, которую теперь должен, но в ответ разводят руками, вроде как все оплачено. А у меня ощущение, что меня с кем-то перепутали. Что придут и попросят все назад или назначат просто немыслимые штрафы, потому что подаренное я уже… испортил, — он замолчал на секунду, ища на лице Билли тень узнавания. Он так много говорил, что уже боялся: вдруг она потеряла нить за всеми этими метафорами. Билли все так же улыбалась, даже боролась с желанием погладить щеку Ксавье и покачать головой. Она все время забывала, что должна его в чём-то винить. — Я привык ходить, искать и получать все время не то, что мне нужно. Ну и самое главное… — он замер, Билли смотрела на их переплетенные пальцы, иногда вздыхала и чуть щурилась. — Все что мне нужно, есть, очевидно, у одной единственной женщины. Она может дать мне все, и я буду сыт этим счастьем по горло, абсолютно, с какой стороны не посмотри. Но зачем этой женщине я? Это прямой вопрос.
— Женщина не знает, — без промедлений ответила Билли. — Ты правда считаешь, что это вообще возможно? Ну при условии, что так буду считать я. Да?
— Я уже испытал это на себе, и уж прости, но на меньшее теперь я вряд ли соглашусь.
— Как это переживут твои телки? — совершенно серьёзно спросила Билли, Ксавье плотно сжал губы и смеха сдержать не смог.
— Не знаю, — шепнул он. Очень хотелось поцеловать её, стереть с лица насмешливое выражение, заставить забыть обо всем что было до минувшей ночи. Это было не в его силах, и выход казался единственным и очевидным: уйти и больше не осквернять святыню. — Они не знают, что теряют. Потому что так как на тебя, я никогда на них не смотрел.
— Хочешь сказать, что несчастным женщинам никогда не придётся, затаив дыхание, ждать твоих пылких взглядов? — спросила Билли.
— Да. Какое это упущение, что у нас нет общей конфетно-букетной истории, — он говорил это не с грустью или сожалением, Ксавье не любил этой чепухи и не принимал таких выпадов близко к сердцу, даже сейчас ему нравилось, что отношения были лишены этой эмоциональной пропасти.
— Почему?
