В связи с тем что приходящие попользоваться печкой грызи сами заготавливали дрова, валежника не оставалось всё дальше и дальше от погрызища. Однако заранее обдуманная мысль дала о себе знать — тропы, по которым подтаскивали брёвна, шли от реки всё время в гору и в гору — вершина этого холма находилась, как и цокал в своё время Хем, на расстоянии не менее трёх килошагов. Это позволяло закатывать пустые тележки в гору, а нагруженные тяжёлыми брёвнами — катить под гору. Если сначала подтаскивание брёвен осуществляли просто на катках, то уже после первого активного периода работы расстояния оказались больше и без тележек казалось нехрурно. Для брёвен использовали особые тележки, по сути состоящие только из осей с колёсами и упоров, на которые клалось бревно — так пустая тележка была очень лёгкая и утащить её не составляло никакого труда хоть в какую гору. Конечно можно было сделать и эти телеги влапную, но на это уже требовалось немеряно возни: чтобы сделать хорошую тележку, нужны инструменты и знание того, как их применять. Для недальних перевозок сходили и самодельные тупи, с колёсами вырезанными просто из кусков бревна; основательные же колёса делали со спицами, и они были раза в четыре легче, чем цельные. Хем обцокивал в Глыбном, как с этим делом, и узнал что в том же самом Хрючине колёса и оси достать можно, правда туда их завозят откуда-то ещё более издалека… Возня взвилась — послушать приятно, а особенно доставлял удовольствие вид огромной кучи одинаковых пачек хрурок, уложенной по крышу.
— На самом деле, — цокнула Дара, — Без соли оно даже лучше, мне кажется.
— Поч?
— Потому что и так вкусные, щенки эдакие, а с солью представляешь? Объедятся грызи же. Слупят тут же, ничего не останется.
— Гм. Давай попробуем, у мамы чуток сольцы было, — предложил Хем.
Следственный эксперимент с посоленными хрурками выявил, что действительно шанс на переедание существует; ввиду этого пуши сочли, что солить следует очень умеренно, а также то что несолёные продукты вполне годны, особенно на побережье.
После того как все наличные клубни неизбежно оказались израсходованы, Хем с Дарой нашли ещё много чего подправить в погрызище, но это были уже приятные и не особо обременительные доделки. Например, из дерева вырезали клише в виде цифр — будучи в трясине, грызи научились записывать числа — и этой печатью метили горшки, дабы было понятно, сколько их… а также для того чтобы осознавать масштаб кучи.
К зиме Хем и ещё несколько пушей из Глыбного, взяв в пользование сани, отправились в Нижнецокск. Даре с её ходильной лапой, повреждённой бурским мечом, походы были противопоказаны; скорее всего она бы и дошла спокойно, но белка хотела точно дойти потом до своей семьи и обратно, так что не стала рисковать. Несмотря на то что грызи накрепко спушились, временное расставание не могло особо расстроить их. Хем же испытывал новые условия, когда он никак не мог оставаться в дороге один, ибо не видел достаточно далеко; в своём лесу это ему мало мешало, другое дело длительный поход.
— А ты не хочешь проветрить хвост? — спросил Хем Сину.
— Я бы с радостью! — цокнула та, — Но не могу оставить белушечек, тем более зимой.
— Можешь, — улыбнулась Дара, — Я бы за ними посмотрела.
— Ну. Тут ещё вот что, — повела ушами бурая, — Мне очень хочется вам помочь, но не менее очень не хочется в город.
— Посидишь в ближайшем лесу, — пожал плечами Хем, — Впрочем, я только предложил.
— А я только «за» обеими ушами! — цокнула Сина.
Таким образом и отправились: семеро пушей и двое саней, нагруженных пачками продукта. Сани эти были самые большие из имевшихся в околотке, на них разом могли сесть штук шесть-восемь грызей. При этом ширина между полозьями была едва пол-шага, ибо на пути предстояло проходить через леса. Сверившись с картой, оставшейся со времён походов, Хем ткнул пальцем в направлении Большой реки — выйти к ней, подумали грызи, а там до самого места по льду. Собственно, так они и сделали. Пилить в плане времени предстояло дней двадцать, не меньше, так что за это время было потрачено ой немало корма. После довольно долгого цоканья, когда они мало виделись, Хем и Сина теперь забирались под один навес, сделанный из раскрытых мешков и плащей, и грелись чаем, привалившись друг к другу. Мороз не способствовал тому, чтобы тискаться основательно, но им и так было более чем хорошо вдвоём.
Нижнецокск изменился основательным образом — в основном он теперь рассредоточился по нескольким небольшим посёлкам, каковые находились как на побережье, так и на опушке тайги в округи десятков килошагов. На старом месте остались только большие укрытия для складирования всякого добра и, как ни странно, форт, где хранилось большое количество вооружения и стояли отряды пропушиловцев, всё ещё шаривших по округе воизбежание проращивания системы снова. Отсюда же отправлялись корабли в Бурнинач, дабы следить за хрурностью и там. Одним из самых основных грызей в городе оставался Раждак ТриГнезда, тот что Хема встретил как старого знакомого.
