— Изобрели такой план, что во-первых нужно предотвратить увеличение их количества, для чего их разделят на самцов и самок по разные стороны центральной стены. Бельчат вообще собираются отдать на попечение тех бурых, что и раньше жили в Кишиммаре.
— Жестоко, — заметила Дара, — Но куда мягче чем сделала бы я. Но они будут этому сопротивляться?
— Да. Для этого посередь города хотят построить Башню Возмездия, чтобы в случае чего с неё обрушить огненный дождь и начисто уничтожить Верхнесвистск.
— Прелесть что такое, — усмехнулся Хем, — Так как же быть со складом?
— Ну прикинь, если у нас будет сотня пушей, — цокнула Дара, — И хотя бы двадцать плотов, по пять пушей на один. Тогда за пять дней управимся с переправкой от начала гор к пещере.
— Это только. А дотуда? И вместе с тудовым — четыре дня на один конец. С задержками — восемь дней в оба конца. А нам надо сто с пухом таких ходок, итого минимум сорок дней! Если прищемить две сотни пушей, тогда двадцать… Вроде сойдёт?
— Вполне. Двадцать дней и можно отваливать восвояси.
Слово «восвояси» понравилось тем пушам, что слушали этот План, так что весьма быстро набралось даже больше, чем две сотни. Излишки были направлены в тайгу на добычу корма для все остальных, а основной отряд начал активнейшую деятельность, предварительно рассчитанную на тридцать дней. Пришлось снова собирать несколько плотов-причалов, разобранных во время осады, дабы с их помощью грузить телеги на остальные плоты. Чахоточные бурские причалы в городе никак не выдерживали нужного веса, так что толку от них не было; операции проводили на свободном побережье рядом с городом. После того как ящик или катапульта занимали должную позицию на плоту, к ним подкладывали ещё груза. По предложению знающих грызей часть катапульт и телег разобрали на составные элементы, дабы проще перевозить; таким образом смогли обойтись загрузкой 53 плотов, а не 127, как посчитали сначала. После того как плот оказывался загружен, его тянули вдоль берега пятеро грызей — четверо тянули, один рулил шестом, потом менялись. За три дня они должны были допереть его до остановки у начала гор, после чего ночью, за один переход, загнать в фьорд: это должно было обеспечить подобие скрытности, хотя полностью спрятать следы такой работы не представлялось возможным. В качестве страховки на случай появления бурских лодок по маршруту были сделаны организованные остановки; каждый такой лагерь был защищён тем самым вооружением, что и перетаскивали грызи. Убедившись что процесс пополз в нужном направлении, трое грызей (троегрызие, как они цокали) отправилось непосредственно к пещере, заодно тягая плот, естественно. Погода пока способствовала, ибо потеплело достаточно, чтобы пуши могли дрыхнуть на собственных хвостах, а ветер не перегибал и море оставалось почти спокойным. Также пришло обнадёживающее известие, что пропушиловские засланцы в Бурниначе сожгли штук семь галлер, которые готовили к отправке к Верхнесвистску.
Разгрузка продвигалась хорошими темпами, пол пещеры очистили от лишних камней и теперь закатывали телеги и бронеящики вглубь корридоров; даже на всякий собачий случай, их устанавливали с большими зазорами, чтобы если случайно загорится один, огонь не перекинулся на остальные. Несколько грызей готовили ворота, которыми предполагалось перегородить вход в пещеру. Самая же тонкая операция разворачивалась на стене над входом, где пуши строили лестницу. Как и предупреждал Хем, в трясине имелся грызь который делал это неоднократно собственными лапами, так что теперь он препесторствовал в бригаде. У самой стены сделали небольшой причал, шаг шириной, а уж от него вверх шли верёвочные лестницы, зацепленные за массивные выступы камня. Грызи выдалбливали там углубления, расширяющиеся книзу, и враспор вставляли деревянные клинья — выдернуть их или сломать можно было только приложив небеличьи усилия. За эти клинья держались брёвнышки, к которым подвешивались лестницы. Самым опасным и сложным моментом был тот, когда требовалось от закреплённого выступа добраться до следующего, и вцепившись в камень, выцарапать там отверстие.
— Мало влезли! — цокнула Дара грызям, посмотрев вверх, — Как бы поскорее?
— Поскорее? — хмыкнул тот, — Лично, белка-пуш.
— Цок! — охотно согласилась она.
Грызь, перелезающий по скале, конечно привязывался верёвкой к клину, однако и загреметь вниз и болтаться, как овечий хвост — удовольствие ниже среднего. Вскоре Дара испытала это на себе, соскользнув с мокрого камня в паре шагов от заветного выступа; кожанная бронька помогла ей не ободрать шкуру. Хем вытащил её, и оба грызя порядочно посмеялись над этим.
— Теперь моя очередь, — цокнул Хем.
