- Хотите, я вам о себе что-то расскажу? - сказал я, возвращая женщине письмо Акутина.
Она взяла свернутый вчетверо листок, положила в конверт и спрятала в сумочку.
- Что именно? - ответила она, щелкнула замком сумочки и отчужденно взглянула на меня. - И зачем, извините меня?
- Затем, что Митя лежит здесь, в земле, а мы с вами еще на земле, и вы должны интересоваться тем, что происходит вокруг вас.
- Почему это я должна интересоваться? - Взгляд у нее был такой, что я уже не мог уйти, отступить...
- У нас на флоте был один случай. В подводной лодке начался пожар. Мы задраили проходы в переборке, чтобы огонь не прошел в другие отсеки. Ребята, которые остались в огне, сгорели заживо. Мы слышали, как они стучались и кричали нам. Но открывать было нельзя. Мы спаслись, а они погибли.
- Ну и что вы хотите этим сказать?
- Не думайте, что нам просто было. Я, например? с того раза и поседел. А двоих пришлось вчистую списать - повредились умом ребятишки.
- Очень жаль. Но чего вы от меня добиваетесь?
- Я хочу, чтобы до вашего сердца дошло... Те ребята, которые сгорели заживо, были совсем молодыми. Они не дожили свое, понимаете? Из-за нас не дожили. И если мы еще здесь, на земле, то мы должны за них дожить. Вот и за Митю тоже. Он ведь тоже за кого-то из нас не дожил.
- А зачем это нужно? Кому? - со сдержанной досадой отвечала она. - Я тоже не дожила... не доживу. Ну и что с этого? Кому какое дело? Кому мы должны? Кто нам должен? Какой-то жалкий мерзавец убил Митю, а ведь мальчик был гениален. Сможем ли мы с вами или этот тип _дожить_ за Митю? О чем вы лепечете как в бреду? Лучше всего сказать себе правду: я живу еще только потому, что смерти боюсь, а вовсе не потому, что жить хочу. Жить на самом деле никто не хочет, даже самые маленькие, смешные дети - и те не хотят, особенно они, поэтому так часто плачут.
- Вы считаете, что они из-за этого плачут? - поразился я.
- А вы как думаете - плачут из-за чего? Человек слезы льет - почему?
- Ну, по разным причинам, - попытался я проявить примирительную и, как мне казалось, необходимую в данном случае рассудительность. - Бывают ведь слезы и от радости.
- Что вы понимаете в этом? И зачем только я трачу здесь зря слова? Ладно, вы не поймете, но хотя бы запомните. Плачет только человек, и вовсе не от радости, а оттого, что знает, как все бесполезно, даже радость. Все люди, все до одного, весь наш мир желает одного: самоубийства. И только страх смерти сдерживает...
Я невольно рассмеялся:
