Школа выделяла на внеурочную подготовку к экзаменам определенные дни и классы. Естественно, что большую часть расписания занимали иностранные языки. А так как литературу планировала сдавать я одна, то и выделять под наши занятия время не спешили. Услышав от любимой учительницы хорошую новость, я наконец успокоилась и порадовалась. Теперь у нас с Ворфоломеевой получатся индивидуальные занятия, никакие репетиторы будут не нужны. Мария Ивановна была учителем от бога, и я наслаждалась как уроками с ней, так и простыми беседами на околокнижные темы. В прошлом году мы с ней совмещали приятное с полезным, когда обсуждали произведения под чай с сушками и печеньем.
В классе все разошлись по своим местам. Наш одиннадцатый «А» не был особо сплоченным, двадцать пять человек поделились на группки по интересам еще с переходом в старшие классы. Мы с Таней существовали обособленным от всех островком и между собой распределили остальных на «гламурные фифы», «гики», «мажорики», «ботаники» (куда входила всего одна отличница, как правило, умеющая влезть в любую дискуссию) и «будущие клерки». Я села за нашу с Богачевой вторую парту, первая всегда пустовала, и аккуратно разложила учебник и тетради, после чего поправила ручки, чтобы те лежали рядами. Если организованность, то во всем. Таня же кинула книгу на угол стола и не удосужилась больше ничего достать. Она вставила в одно ухо наушник, как раз с той стороны, которую не видно с учительского места, и подмигнула мне.
– Ты неисправима! – прошептала я ей, на что девушка лишь качнула головой, мол «уже не слышу».
Сегодня начинать урок Мария Ивановна не спешила, что на нее было не очень похоже. Обычно со звонком она тут же открывала книгу перед собой и читала вслух какую-то жизнеутверждающую цитату великого писателя. Сейчас же бросала взгляд на часы, висевшие над классной доской. Большая стрелка уже сделала несколько оборотов, лишив нас двух минут урока. Одноклассники, судя по всему, тоже удивились. Хоть они и не слушали толком учителя, но заведенный с годами порядок приносил ощущение стабильности. Наконец Мария Ивановна выдохнула и попросила всеобщего внимания. В открытую дверь класса входил парень. Тот самый из «Чашечки». Неспешной походкой, перекинув через одно плечо рюкзак. Волосы его стали еще более взъерошенными, а щеки разрумяненными. Я догадалась, что внешняя нерасторопность была напускной, еще какое-то время назад он или бежал, или очень быстро шел.
– Доброе утро, одиннадцатый класс! – громко сказала учительница, чтобы услышали последние парты. – Этот школьный год с вами завершит новый ученик, Александр Хвостов. Саша переехал к нам из Алтайского края из города Барнаул. Надеюсь, что вы сможете показать все радушие столицы.
Саша Хвостов. Значит, вот как тебя зовут. В белой футболке и не застегнутой на пуговки синей рубашке, рукава которой гармошкой собираются в сгибах локтей, темных джинсах и кедах. Широкоплечий, с резкими чертами лица, копной волос, что так и норовит лишить зрения. И с глазами, в которых если однажды тонул, то больше не вынырнешь, как бы не хотел. Я уже отмечала украдкой все эти детали там в кофейне, но теперь могла оглядеть нового одноклассника без зазрения совести. Таня рядом тихонько присвистнула. Очевидно, она тоже отнюдь слепой не была.
– Как-то стало жарковато, да? – спросила подруга вполголоса, чтобы услышала только я, и попутно пихнула меня локтем. – Теперь учиться станет интереснее. У нас в классе будет красавчик-конкурент Малюгину, вот Денис взбесится!
Ее это забавляло, а меня почему-то ни капельки. На этого парня мое тело реагировало как-то странно, стоило ему войти в помещение. Будто мне опять тринадцать лет, и в присутствии мальчиков становится неловко. Там в кофейне он показался мне симпатичным и притягательным, но главное – недоступным. Как герой романа, вебтуна или комикса, с которым в жизни никогда не пересечься. А сейчас мы, оказывается, будем одноклассниками.
– Саша, не забудь, что в лицее у нас форма. Сегодня прощается, но завтра просьба быть в форменных брюках и рубашке с жилеткой. – продолжала Мария Ивановна, обращаясь к новенькому и протягивая ему учебники, которые тот молча скинул в свой кожаный рюкзак, местами уже потертый.
– Спасибо, Мария Ивановна. Не переживайте насчет одежды. Мне сказали, что сегодня это не критично. – прочистив горло ответил парень, а потом встал ровно у доски и довольно громко обратился к нам: – Рад быть частью коллектива. Надеюсь, мы подружимся.
Он проговорил слова на автомате, ленивым взглядом окидывая каждого своего одноклассника, словно уже неоднократно был «новеньким» и устал от этого спектакля. А когда заметил меня, то задержал свой взгляд подольше. На какую-то долю секунды на лице его возникло удивление, граничащее с какой-то другой непонятной мне эмоцией, но Александр быстро вернул нейтральное выражение.
