Белка в колесе фортуны полностью

Хотя, с другой стороны, мне это не очень приятно, и я мучаюсь вопросом: почему он не стал целоваться? Вот почему? Я ему что… неприятна?..

Кажется, я запуталась… Ладно, буду думать, что у него просто случился неадекватный приступ доброты на фоне приближающегося кризиса среднего возраста. Да, пусть так.

P.S. Но все же… почему он не стал меня целовать?»

Еще одна запись в дневнике – буквы ровные, и никаких сомнений:

«Добрый день, Карл Антонович.

До чего же приятно сидеть на берегу моря, поедая при этом бутерброды с малиновым вареньем и запивая их кипяточком. Жаль, вас нет рядом, поверьте – это восхитительно! И как я раньше не догадалась пожить на необитаемом острове – не понимаю. Спасибо вам, Карл Антонович, за все спасибо!

Кстати, сегодня я участвовала в мирных переговорах, как видите, я не трачу время попусту, а занимаюсь самосовершенствованием и уже достигла некоторых результатов: единственный абориген, проживающий по соседству, принес к моим ногам дары в виде необходимых для жизни продуктов питания. Так что, пока охотиться и заниматься рыбной ловлей я не буду, хотя в этих делах я тоже продвинулась.

До чего же сегодня чудесный день, у меня прекрасное настроение, и я уверена – завтра оно будет еще лучше!»

Искупавшись в море, накинув на плечи мягкое махровое полотенце, Федор немного прогулялся вдоль берега. Он отвык отдыхать, отвык бездельничать, и теперь это одновременно нервировало его и радовало.

Когда он последний раз был в отпуске? Года три или четыре назад. Давно. И если бы не обстоятельства, если бы не планы Карла, он бы еще сто лет никуда не выбрался.

– Красиво, – произнес Федор, глядя на голубую гладь Карибского моря. Спокойная вода, четкая линия горизонта и далеко-далеко белая точка – наверное, это быстрокрылая яхта летит вперед, подгоняемая течением и ветром. – Красиво… – повторил он и посмотрел на небо…

Отправляясь на этот остров, Федор внимательно изучил прогноз погоды на неделю и знал – завтра зарядит дождь, и лить он будет целый день.

Вернувшись к месту своей стоянки, он достал из прорезиненного мешка дополнительный тент для палатки, выпрямился, еще раз посмотрел на небо и хмыкнул:

– Смотри, не промокни, Катя.

Дождь начался совершенно неожиданно. Ни порывов ветра, ни тяжелых грязных туч, ни легкой прохлады… Крупные капли, точно прозрачные горошины, ринулись вниз, чтобы закончить свою недолгую жизнь темными пятнами-кляксами на песке.

– Это еще что такое? – удивленно буркнула Катя, наблюдая, как вздрагивают листочки, как начинает рябить море и как постепенно все же темнеет небо. По ее представлениям, никакого дождя на этом кусочке земного шара быть не могло. Песок, пальмы, обезьяны – какой еще дождь?!

Но матушка Природа видимо считала иначе. В лесу стихли крики птиц, яркие цвета острова стали тусклыми и серыми, запахло сыростью, и отовсюду доносился только один звук – «ш-ш-ш». Наверное, в стародавние времена, разодетые дамы на балах так шуршали своими многочисленными юбками.

Катя, бросив недомытую кастрюлю на берегу (завтрак удался на славу), побежала прятаться под крышу своей этажерки. Тут же, испугавшись, что кастрюлю унесет волной, вернулась и прихватила ее с собой.

Крыша оказалась абсолютно не готовой к такому повороту событий – некогда широкие листья, наваленные поверх веток, подсохли и скукожились. Дождь, можно сказать, не встретил на своем пути никаких особых преград – он проник в образовавшиеся дыры и тут же намочил не только «девичью постель», но и саму Катю.

Прежде чем начать чертыхаться и проклинать все на свете, она упаковала в два целлофановых пакета продукты, зубную щетку, пистолет-ракетницу, зажигалку, нож, фонарик, тетрадь и ручку и для верности запихнула получившийся куль в чемодан. Она бы и сама с удовольствием залезла туда же, но, увы, габариты не позволяли.