Лука усмехнулся:
– Одна есть в музее, еще одна хранится на вилле «Палагония», я видел ее там. Ее придется немного переделать, однако у нас в запасе целая ночь – но не больше, потому что завтра я должен выстрелить.
Грациелла Лучано не покидала зала суда до самого конца дневного заседания. О своем решении убить Кароллу она никому не рассказала, она решила, что в одиночку осуществит правосудие, в котором было отказано ее сыну Майклу, и сделает это завтра утром.
Тереза опустила занавеску, отошла от окна и, ни к кому конкретно не обращаясь, сказала:
– Мама едет, я слышу мотор «роллс-ройса».
С такого расстояния Тереза не могла видеть, что Грациелла сама сидит за рулем. Мойра забарабанила длинными кроваво-красными ногтями по маленькому столику.
– Вообще-то, можно было рассчитывать, что она будет ждать нас здесь.
Мойра посмотрела на свои руки и нахмурилась. Столик оказался пыльным.
– Похоже, старой служанке нужны помощники, она одна не справляется. В моей комнате тоже все покрыто слоем пыли.
София достала из золотого портсигара сигарету и чиркнула золотой зажигалкой «Данхилл». Она двигалась плавно, как танцовщица. Закурив, она бросила зажигалку и портсигар обратно в черную сумочку из мягкой кожи.
– Скажи, София, сколько сигарет ты выкуриваешь в день?
– Не знаю, много. Можно мне выпить?
Тереза покосилась на часы и пробурчала, что, пожалуй, рановато. Не было еще и пяти.
Снаружи послышался лязг металла. Тереза снова посмотрела в окно.
– Господи, машина врезалась в столб ворот! Глазам не верю, Грациелла за рулем! Она сама ведет машину!
София улыбнулась:
– Придется поверить. Ты бы видела, во что она превратила бронированный «мерседес».
– Куда же девался шофер? На воротах нет ни одного охранника, и за садом, насколько я могу судить, никто не ухаживает, он в ужасном состоянии. Как можно так запускать виллу?
Все четыре женщины в ожидании смотрели на двойные двери. Они услышали голос Грациеллы, потом послышались шаги на лестнице. Неожиданно появилась Адина. София попросила ее принести бутылку шампанского и бутерброды, а сама вышла из комнаты, чтобы позвать свекровь. Вскоре она вернулась. Закурив очередную сигарету, София произнесла:
– Мама устала, она встретится с нами в восемь часов за обедом. Нас просили одеться.
– А кто еще будет? Марио Домино придет?
– Нет, Тереза, не придет, примерно неделю назад он умер.
Тереза сняла очки:
– Мне никто не сказал. Почему мама мне не сказала?
– Что ж, теперь ты знаешь.
Адина принесла поднос со стаканами и бутылку шампанского. София жестом показала горничной, чтобы та поставила поднос рядом с ней, затем открыла шампанское и разлила по четырем стаканам.
– Я же сказала, что не хочу пить! – резко бросила Тереза.
– Знаю, это для Адины.
Адина смущенно приняла стакан и лишь пригубила шампанское, затем тихо вышла из комнаты.
– Ну, раз она не спускается к нам, пойду приму душ. Пойдешь со мной, Роза?
– Нет, я еще не допила шампанское.
Тереза ушла и закрыла за собой дверь. Мойра стала выбирать глазами бутерброд.
– Роза, она всегда такая раздражительная?
– Нет, тетя Мойра, но в последнее время у нее были довольно серьезные причины для волнений. Она, знаете ли, вроде как потеряла мужа.
София укоризненно посмотрела на девушку:
– Роза!
– Простите. Я просто не могу видеть, как мы все ходим на цыпочках друг вокруг друга, когда на самом деле нам хочется завизжать, во всяком случае мне. Этот дом похож на морг, я жалею, что приехала сюда.
– А я нет, – сказала Мойра, подливая себе шампанского. – Совсем не жалею, потому что мне очень нужны деньги. Как же я ждала этой телеграммы! Ваше здоровье!
– Что ж, тетя Мойра, по крайней мере, вы искренни. Тетя София, как себя чувствует бабушка?
– Думаю, нормально, но мы с ней почти не разговаривали. За обедом мы все ее увидим.
София достала маленький флакончик с пилюлями и проглотила одну, запивая шампанским. Затем подошла к двери и грациозно развернулась:
– Я пойду прилягу.
Мойра допивала шампанское, все еще продолжая выбирать бутерброд.
– Роза, ты ведь не расскажешь про то, что произошло тогда ночью в Атлантик-Сити?
– С какой стати мне рассказывать? Пожалуй, я пойду приму ванну.
– Эй, не оставляй меня. Я не хочу оставаться одна в этом жутком месте.
– Вы и не одна, мы все здесь. Увидимся позже.
Роза вышла из комнаты, не потрудившись закрыть за собой дверь. Мойра поспешила следом.
Большой стол, за которым легко могли бы разместиться пятнадцать человек, был застлан белоснежной накрахмаленной скатертью, и по сравнению с широким пустым пространством та часть стола, где был сервирован обед на пятерых, казалась загроможденной. В этот вечер было подано лучшее столовое серебро; тяжелые ножи и вилки, украшенные монограммой в виде большой буквы «L», Адина отполировала до блеска. Обеденный сервиз из тончайшего фарфора – свадебный подарок Грациелле от мужа – сверкал так, как будто тоже был отполирован. Рядом с каждым прибором стояло по пять стаканов из граненого хрусталя, в разных местах в пределах досягаемости возвышались графины с красным и белым вином, в центре стола – огромный серебряный канделябр на девять свечей.
