Четыре женщины дожидались появления Грациеллы. София, ошеломляюще прекрасная в своем черном платье от Валентино, превосходно оттеняющем матовую белизну ее кожи и блеск темных глаз, выглядела очень изысканно. Тереза тоже приложила усилия к тому, чтобы хорошо выглядеть, но ее черное платье отстало от моды и неважно сидело. Роза надела простое черное платье из блестящего атласа с короткими рукавами. Платье было явно дешевое, однако на хорошенькой девушке выглядело вполне пристойно. С короткими волосами, торчащими во все стороны неровными пучками, и без единого украшения Роза казалась даже моложе своих двадцати лет. Чрезмерно густой макияж, наложенный вокруг больших карих глаз, только подчеркивал отсутствие губной помады и тонального крема.
Лицо Мойры, напротив, покрывал слой грима чуть ли не в дюйм толщиной. Кудрявые волосы – результат химической завивки – стали жесткими от лака, вся она сверкала фальшивыми бриллиантами колец, ожерелья, браслетов и длинных висячих серег. На ее черном платье по вырезу горловины и по подолу поверх туго накрахмаленной многослойной нижней юбки шли пышные оборки. Когда женщины расселись по местам, как-то так получилось, что Мойра оказалась чуть в стороне от остальных.
Грациелла вошла в комнату величаво, как герцогиня. Еще до того, как женщины успели решить, следует им встать или нет, Адина уже усадила хозяйку за стол. Разлили вино, и Грациелла подняла стакан, чтобы провозгласить тост:
– За всех вас. Спасибо, что приехали, и благослови вас Бог.
Женщины чокнулись и выпили, но сама Грациелла лишь пригубила вино. Обстановка за столом была довольно натянутой. Наконец Адина подала суп из раков и горячие булочки, и все принялись за еду.
В кузнице было нестерпимо жарко от горна. Громкий лязг молота, перековывающего камеру сгорания, заставлял стоящих в кузнице мужчин морщиться. Лука внимательно наблюдал за каждой операцией, задавал вопросы, а однажды даже надел защитную маску и подошел совсем близко, наблюдая, как мастер обрабатывает металл.
Старый ремесленник, ему было около восьмидесяти, действовал методично и невыносимо медленно. Он очень гордился своей работой и придирчиво оценивал результат каждого этапа. Он предупредил, что придется отлить и специальные пули – оружие такое старое, что к нему не подойдут никакие боеприпасы из имеющихся в его запасах.
Данте посмотрел на часы:
– Долго еще?
– Четыре-пять часов, – ответил старик.
Данте выругался.
– Синьор, я профессионал, мне нужно еще переделать боек, а потом потребуется подгонка. Вся проблема в длине ствола.
– Делайте все, что считаете нужным, синьор. Как вы верно отметили, вы профессионал, так что я вас понимаю. – Лука покровительственно похлопал старика по плечу, потом отошел к Данте и небрежно заметил: – Думаю, когда работа будет закончена, его лучше убрать.
Данте фыркнул и покачал головой:
– Поверь мне, он не станет болтать, ему восемьдесят лет.
Глаза Луки блеснули.
– Я тоже профессионал, синьор, а этот старик – отличный свидетель.
Грациелла дождалась, пока Адина поставит на стол поднос с кофе и выйдет из комнаты. Прежде чем приступить к разговору, она хотела быть уверенной, что им никто не помешает. Наконец она заговорила на сицилийском диалекте:
– Защита потребовала, чтобы подсудимым были зачитаны вслух все показания по делу. Если правительство не предоставит судье полномочия отказать им в этом праве, Пол Каролла выйдет на свободу.
– А разве его не собираются судить в Штатах по обвинению в торговле наркотиками? – резко сказала Тереза. – Не верю, что в этой стране обвиняемым будут предоставлены их так называемые права, пусть они даже предусмотрены законом. В Палермо процесс не сходит с первых страниц газет, о нем пишут по всему миру.
– Что она сказала? – спросила Мойра. Роза шепотом пересказала ей слова Грациеллы по-английски, но Мойра все равно не поняла. Она повернулась к Софии. – Это как-то повлияет на завещание? Я не понимаю, разве мы приехали не на оглашение?
Специально для Мойры Грациелла заговорила на своем нетвердом английском:
– Ах да, что касается завещания. Марио Домино умер, а поскольку именно он вел дела дона Роберто, возникла задержка. Прошу меня извинить, я должна ненадолго выйти.
Как только Грациелла вышла из комнаты, Мойра подалась вперед:
– А он не староват для того, чтобы вести все дела? Я хочу сказать, не только дона, но и Константино, и Альфредо, и… – Она не договорила, потому что в это время Грациелла вернулась, неся пухлую папку.
– Я выдала Марио доверенность действовать от моего имени и по его совету приступила к ликвидации активов.
– Что она говорит? Я ни слова не понимаю! – вмешалась Мойра.
– Мама, Мойра не понимает, говорите, пожалуйста, по-английски.
Виновато улыбнувшись Мойре, Грациелла заговорила по-английски. Она рассказала, что Марио Домино решил, что женщины не пожелают сами управлять компаниями и предпочтут продать их за деньги, которые можно будет разделить между всеми.
Тереза казалась очень озабоченной. Она снова резко перебила свекровь:
