Тереза перебила Мойру:
– Может, прекратим пустую болтовню и обсудим наконец важные вещи? Я звонила Барзини. Это тот человек, о котором я вам говорила: он прислал Домино предложение о покупке нашего предприятия. Я не стала больше никому звонить, потому что он, судя по всему, очень заинтересовался нашим предложением и изъявил желание с нами встретиться.
Она изложила свой план и продолжала давать указания, когда на другой день они ехали в Центральный парк, в отель «Плаза».
Взятый напрокат лимузин остановился перед отелем, и швейцар в форме придержал им дверь. Тереза вошла первая и обернулась, чтобы помочь Грациелле.
Все женщины были в черном, а Грациелла надела еще и траурную вуаль. Они выглядели богато, но не броско, как старые деньги: их наряды не отличались ультрамодностью, зато было видно, что они сшиты в элитном ателье.
Люди оборачивались и смотрели, как они одна за другой выходили из лимузина и шли по тротуару. Их диспозиция была уже хорошо отработана: группой, возглавляемой Грациеллой, они вошли в отель «Плаза».
Не подходя к регистрационной стойке, они степенно прошествовали к лифтам, и Тереза попросила шестой номер. Она тихо сообщила лифтеру, что их фамилия Лучано и что их ждут. Отвесив легкий поклон, он высадил женщин на шестнадцатом этаже, и они ступили на красный плюшевый ковер.
Их встретил мужчина в светло-сером костюме и очках в золотой оправе с розоватыми стеклами. Он подошел к Грациелле:
– Добро пожаловать, синьора Лучано. Мы с вами встречались в семьдесят девятом году, но вряд ли вы меня помните. Я Петер Салерно.
Молча кивнув, Грациелла оперлась на его руку, и он показал жестом, чтобы они шли за ним. Переступив порог номера, они оказались в очень просторной солнечной комнате.
Вдоль стен, обитых розовым шелком, было расставлено множество бледно-розовых диванов и таких же кресел. В воздухе витал сладкий аромат пышных цветочных букетов, красовавшихся на белых мраморных постаментах. Зону отдыха удобно окружали маленькие кофейные столики со стеклянными столешницами, а в центре комнаты, на низком столе из белого мрамора, стояли вазочки с конфетами и бокалы для шампанского, которое ожидало в серебряных ведерках со льдом. Официант в белом кителе стоял возле стола, готовый их обслужить.
Человек, на встречу с которым они пришли, Майкл Барзини, был виден в арочном проеме. Он разговаривал по телефону – коротышка (не больше пяти футов пяти дюймов) лет под шестьдесят, с седыми волосами песочного оттенка, красным лицом и затемненными очками без оправы. На нем были светло-серый блестящий костюм и начищенные до блеска черные ботинки. В аккуратных складках розового галстука сверкала большая бриллиантовая булавка.
Барзини слегка кивнул гостям и повернулся к ним спиной, чтобы закончить телефонный разговор. Через мгновение он повесил трубку и поспешил к женщинам, радушно раскинув руки.
– Простите, простите меня… Добро пожаловать, синьора Лучано.
Барзини поцеловал руку Грациелле, потом обернулся к остальным и, знакомясь с каждой гостьей по очереди, выражал свое соболезнование похлопыванием по руке и печальным взглядом. Потом он пригласил их сесть. Грациелла хотела было принять предложенное шампанское, но Тереза быстро сказала:
– Спасибо, нам ничего не надо.
Официант был отпущен. Все молчали, дожидаясь, пока он задвинет белую резную дверь, закрывающую арочный проем. Петер Салерно выбрал себе кресло с высокой спинкой, Барзини же сел в кресло помягче, лицом к женщинам, и обратился к Грациелле:
– Мы много лет дружили с вашим мужем. Он был мне как брат. Если у вас возникли какие-то проблемы, я считаю за честь то, что вы пришли именно ко мне.
У него была весьма картинная манера говорить. Он театрально размахивал руками и часто снимал очки, как бы подчеркивая значение своих слов, при этом откидывался в кресле и закатывал кверху маленькие и бледные близорукие глазки, отчего становился похожим на слепого крота. Потом он наклонял голову, пытаясь сфокусировать взгляд, и снова цеплял на нос очки.
Самомнение этого коротышки было просто чудовищным. Казалось, он наслаждается обществом одетых в траур, беспомощных женщин, которые с явным почтением слушают его, мужчину.
Барзини улыбнулся:
– Итак, дамы, я весь внимание.
Он скользнул сальным взглядом по ногам Мойры, потом медленно поднял глаза к ее курчавым светлым волосам и блестящим губам. Но она, как и остальные вдовы, сидела с опущенной головой. В конце концов он сосредоточил свое внимание на Терезе.
Она открыла кейс и достала толстую папку с документами. Ее лицо было осунувшимся, слегка изможденным. Когда она подняла глаза, Барзини с удивлением заметил ее прямой, немигающий взгляд.
Он инстинктивно понял, что эта женщина его не боится. Но когда она заговорила, тон ее был полон покорности.
– После смерти наших любимых мужчин мы оказались в очень сложном положении. Моя свекровь пользовалась услугами давнего друга семьи, Марио Домино, который вел все наши дела. Он был человек пожилой и, к сожалению, некомпетентный…
