- Стандартные заряды, - сам себе кивнул татарин. - Для восемнадцатифунтовых, потому и «18» напечатано. - Ему-то в бинокль было видно. - Так-так, теперь мортирные пошли…
Пороховой начальник, не участвовавший в погрузке, повернул колесо навроде штурвала, и заряды уехали вниз, а вместо них из дыры выползла другая площадка, и солдаты начали накладывать пакеты другого цвета.
- Квот эрат демонстрандум, - очень довольным голосом сказал мой командир - опять по-своему, по-татарски. Правда, перевел для меня. - Сие, юнга, означает:
«Что и требовалось доказать». Погреб французы обустроили славно, молодцы. Достать его можно только из бомбового орудия, притом по самой крутой, почти отвесной траектории… Это у нас, стало быть, получается…
Он уютно забормотал что-то, чертя карандашиком по листку. На разгрузку пороха больше не смотрел - штабс-капитану теперь и так всё было ясно.
Поколдовал он так минуточек с пять, сладко потянулся, убрал схему в планшет.
- Дело сделано, Герасим. - А я думал, он меня по имени не знает. Всё «юнга» да «юнга». - Осталось дождаться ночи - и возвращаемся. Предлагаю остаться на свежем воздухе, внизу душновато. Ты поглядывай по сторонам.
Улегся на спину, сдвинул на глаза козырек. И остаток дня мы, можно сказать, били баклуши. Никто к нам в кусты больше не лез, солнышко палило почти что по-летнему - я снял рубаху, погрел спину. Доели хлеб с мясом, допили воду. Потом штабс-капитан задремал. Я же думал про свое. Воображал, как стану богатым и прославлюсь на всю археологическую науку.
Вниз, на французов, я почти не смотрел. Часа два пропялился, как у них там жизнь устроена, а потом надоело. Не особенно интересно. То унтер проведет куда-то отделение солдат, то все возле ротного котла соберутся, то из пушки в нашу сторону пальнут. Большой разницы с нашими не было. Правда, у них тут - чудно?е дело - запросто расхаживали несколько теток, обмундированных по-военному. Штабс-капитан сказал, что это кантиньерки, есть у французов в штате такая должность, на которую обычно берут сержантских жен. Они и состряпают, и воды во время боя поднесут, могут и раненого перевязать. По французской военной науке-де установлено, что присутствие в армии некоторого числа женщин для сол дат полезно. Я попытался себе представить, как по нашему бастиону вот так расхаживают Диана с Агриппиной Львовной, и что-то засомневался. Наши матросы, если Платон Платонович далеко, могут и жеребячьим словцом запустить, а некоторые, когда исподнее стирают, вчистую растелешаются. Ну и вообще - не дай бог ядро или бомба. Помыслить страшно.
Одна французская тетка мне понравилась, я от скуки долго за ней биноклем водил. Больно славное лицо - круглое, в ямочках. И видно было, что молодых солдат жалеет. Одному яблоко дала, с другим о чем-то душевно потолковала, третьему воротник подшила. Конечно, иметь на батарею такую мамку - оно бы и неплохо. Но потом она надолго уселась битую птицу ощипывать, и я стал глядеть в небо. По нему ползли облака, с одного боку подрумяненные солнцем.
Вдруг, в очередной раз лениво поглядев вниз, я увидел кое-что новенькое: возле непонятной штуковины, около которой расхаживал часовой, собрались люди.
Пожалуй, стоило разбудить начальника.
- Ваше благородие, чехол сымают!
- Какой чехол?
Аслан-Гирей сел.
Под брезентом оказалось невиданное сооружение, навроде саранчи: четыре железные ноги и длинный хобот с утяжеленной задней частью. Офицер в круглой шапке с серебряным кантом приладил сверху какую-то трубку, надолго приложился к ней и всё подкручивал, подвинчивал.
- Ух ты! Чего это?
- Ракетный станок. - Штабс-капитан отобрал у меня бинокль, голос звучал озабоченно. - Никогда не видывал такого. Какой длинный ствол! А главное - какой прицел! Должно быть, он позволяет вести стрель бу изрядной точности, чего от ракет обычно не добьешся… Это они, Герасим, нам сюрприз приготовили, потому и секретность. Обстрел города зажигательными снарядами такого калибра непременно вызовет пожар. Бомбами подобного эффекта добиться трудно, а ракетами - запросто. Если во время генеральной бомбардировки они запалят у нас за спиной Севастополь, будет беда. Ни боеприпасы подвезти, ни подкрепления перекинуть…
Я посмотрел на железную саранчу с уважением. Чего только не придумают!
- Доложим Платону Платоновичу? И на схему занесем, да?
Аслан-Гирей тер лоб, будто хотел убрать с него тревожную складку, но она не убиралась.
- Тут докладывай не докладывай… Я читал во французском военном журнале статью про новые ракеты. В снаряд заливается особая смесь, от нее даже стены домов горят. Дальность стрельбы больше, чем у пушек. Одна проблема - точность огня. Но, судя по прицелу, французы эту задачу решили.
Видя, как он обеспокоен, заволновался и я.
- Значит, если они сразу из десяти или двадцати таких хреновин по городу жахнут, Севастополю конец? Сгорит?
