Теперь у ведьмы появилось сразу несколько задач. Во-первых, послать кого-нибудь из Гровенгридля навстречу своему отряду, который еще сутки будет добираться сюда пешим ходом. Во-вторых, как можно скорее предупредить Нертус и Барди о том, что проклятый тролль, скорее всего, выступит против эльфов вместе с гоблинами, у которых, судя по донесениям разведчиков, и так уже все готово к войне. В-третьих, это, конечно, будет решать королева, но Скогур будет настаивать на том, чтобы вновь обратиться за помощью к ригельцам. Без них им не одолеть Черного тролля и войско гоблинов.
– Ты хочешь, чтобы мы, только что став причиной смерти того юноши, вновь просили их о помощи? – спросила Нертус, выслушав ведьму.
– Он был воином, – сухо ответила та, – и знал, на что идет. Такова проклятая служба – или ты убьешь, или тебя. Тем более та куча золота, которую ты послала его матери, хоть и не успокоит ее, должна снять с тебя чувство вины!
– Что ты несешь? – устало сказала Нертус. – Это никак…
– Не будем о прошлом. Поговорим о будущем. Ты думаешь, что когда гоблины сожгут чертов Гровенгридль, они остановятся? Не лучше ли объединиться сейчас пока не поздно? Мы не услугу у них просим, мы хотим, чтобы они стали биться с нами плечом, черт возьми, к плечу против общего врага.
– Звучит убедительно, однако… – начала было Нертус, но Скогур-Норти сделала шаг к королеве, сидящей на ступеньке тронного пьедестала в Зеленом дворце, и подняла руку, давая понять, что не договорила еще нечто важное.
– И гномы.
– Что?! – Нертус резко встала. Даже для всегда сдержанной королевы были запретные темы. Сотрудничество с гномами – была одной из них. – Ты хочешь просить помощи у подземного народа? У наших заклятых врагов?
– Нертус, – примирительным тоном сказала эльфийская колдунья, – в последний раз эльфы воевали с гномами почти пятьсот лет назад. Мы торгуем с ними, делимся сведениями, полученными от разведчиков…
– Это другое, Скоги! – Если обычно принято говорить «сорвалась на крик», то Нертус сейчас сорвалась на шепот. Но это был шепот, который громче крика. – Гномы всегда были нашими врагами. Им ни в чем и никогда нельзя доверять. В конце концов гном всегда обманет – так говорили наши отцы.
– А их отцы то же самое говорили про нас! Нертус, я не предлагаю целоваться с проклятыми гномами! Я предлагаю позвать их, чтобы вместе остановить чертова тролля. Или ты думаешь, черный туман не проникнет в их дурацкие подземные города?
– Может быть, ты права… – Нертус вдруг успокоилась и вновь опустилась на ступеньку. – Я должна посоветоваться…
– Давай, давай, – перебила ее Скогур, – собери чертов альтинг, там тебя спросят, почему ты до сих пор еще королева… Сколько времени дал вам этот мерзавец? Месяц? А осталось?
– Пять. Пять дней. Но Эки мертв и теперь уже все равно…
– Делай, как знаешь, Нертус. Ты королева. Я же пойду предупрежу Барди, что эльфы, которых он отрядил со мной, вернутся завтра.
– Стой, Скоги… – тихо сказала королева, – ты права, надо сделать так, как говоришь. Лети к ригельцам, а гномам я отправлю письмо. Не хочу к ним ехать.
– Молодец, – Скогур подошла и по-простецки хлопнула Нертус по плечу, – правильно решила. Эккеворт бы гордился. Только не затягивай, сама знаешь, пока чертовы гномы не соберут свой дурацкий совет девяти старейшин, ответа мы не получим.
– Хорошо, – устало улыбнулась Нертус, – потороплюсь. И еще, Скоги, – она взяла подругу за локоть и посмотрела ей в глаза, – про смерть Эки пока никто не знает, кроме нас?
– Ну, если ты не проболталась, то я держала рот на замке, – ответила колдунья.
– Вот и хорошо… И не надо… Пока. Через несколько дней все всё узнают.
Второй из запомнившихся мне сюжетов, был связан с английским пареньком по имени Клиффорд. Сначала, как и в других петрофильмах, была дана краткая предыстория жизни этого юноши, которому ко времени ангельского вмешательства стукнуло семнадцать. Дело было в тысяча девятьсот восемьдесят втором.
Клифф из семьи со средним достатком, но отношения между родителями, как я понял, непростые. Папа – рок-музыкант, не изменяющий рокерским принципам и после сорока, мама – преподаватель в музыкальной школе, благополучно и вовремя переболевшая роком, а сейчас уже мечтающая о домашнем уюте и надежном плече. Плечо же это, вместе с его хозяином, каждый вечер пропадает в баре или на рок-тусовке, а нередко и вовсе используется в качестве опоры для чужих женских голов.
Братьев и сестер у Клиффа нет, что дополнительно осложняет жизнь как сыну, так и матери. Ему, потому что мама не может переключить свою – порой навязчивую – заботу на кого-то, кто более, чем он, в этой заботе нуждается, а ей – потому что маленький ребенок, безусловно, стал бы отдушиной в мире окружающего ее мужского равнодушия. Клифф не то яблоко, что упало от дерева далеко, – музыкой он увлекается, отлично играет на гитаре – хотя ни мама, ни папа не владеют этим инструментом: она преподает фортепиано, а отец – ударник. Но к тому времени, о котором идет речь в петрофильме, Клифф забросил гитару, ему сейчас не до музыки.
