– Что-то ты долго возился, – ответила ведьма, но горло его пока не тронула – ей хотелось понять, почему он так странно ведет себя? Почему не убил ее одним взмахом лапы? Даже в образе человека он бы легко справился со старухой. – Что же ты не сдох, когда повстречался с Эккевортом? Помнишь, хлипкий такой старичок? Что же ты убил его, раз сам подохнуть хотел? Почему не дал изрубить себя на куски в крепости чертовых гоблинов? Там ради тебя целая армия собралась, будь она неладна!
– Дай мне сказать, прошу, – тихо произнес мужчина. – Я не умер в крепости потому только, что хотел попросить прощения и поблагодарить.
Ведьма настолько не ожидала услышать этого из уст воплощенного Зла, что даже опустила руку с кинжалом.
– Что… ты собирался сделать?
– Тот старик, Эккеворт, как ты его назвала, он изменил мой мир… Я понял, что все то зло, что творил, только ради того, чтобы найти свет. И я его нашел.
– Что за чертов вздор? – перебила его ведьма. – Ты убивал, чтобы обрести свет в своей проклятой душе?
– Нет… Я убивал, потому что хотел убедить себя, что света нет. Но Эккеворт зажег его во мне… Научил видеть.
– Так, – Скогур растерялась. – Дальше?
– Я шел попросить прощения и умереть, понимая, что эльфы казнят меня. Но служить вам стало бы для меня величайшей радостью. Именно для этого я и проник в крепость гоблинов. Именно поэтому сжег их деревянные механизмы, с помощью которых они хотели напасть на ваш лес.
– Постой. Не части́. Так это сделал ты? Ты – Тот, кто приносит смерть, само Зло, с которым воюет все Лесогорье, решил спасти Гровенгридль? Но почему?!
– Потому, что я вспомнил.
Земля из космоса похожа на фарфоровую игрушку и казалась такой же хрупкой. Мы парили вокруг нее с Люцифером и любовались. Наблюдая отсюда из космоса за этим блестящим, бело-голубым елочным шаром, очень трудно себе представить, что именно в это мгновение, там, внизу, мерзавец насилует девочку, пьяный муж избивает жену, подонки напали на случайных прохожих, самолеты одной страны ради нефти бомбят мирных граждан другой.
Отсюда, из космоса, это и представлялось самой большой фантастикой – чем-то невозможным, неестественным. Нет, подумалось мне, именно сейчас, именно в эту секунду этого не происходит. Только не сейчас.
Люцифер уловил мои мысли.
– Я тоже иногда об этом задумываюсь… – сказал он, – но тут же себе говорю: это временно, это пройдет, это всего лишь болезнь роста.
– А пройдет?
– Конечно. В крайнем случае, кто-то просто останется на второй год в этой школе. Или будет переведен в подобную. Ведь в конце концов весь спектакль, весь антураж придуман только для вас – для душ планеты Земля. Для зверей и растений, конечно, тоже, но в первую очередь для тех, кто дорос до звания Человек. Эта Луна, всегда повернутая к вам только одной стороной, чтобы не видели своих кураторов с других планет, у которых там много баз. Этот театр с хорошими и плохими героями – ангелами и демонами. Эта череда жизней, чтобы вы могли из воплощения в воплощение изживать ошибки и становиться все лучше. Все это для Человека. А мы – лишь слуги Господа, которые растят вас как в оранжерее, то удобряя почву, то делая прививки, то купируя. Все для того, чтобы частицы Бога в вас очистились от шелухи и расцвели в изначальном великолепии.
– Красиво сказано, – заметил я.
– Пейзаж располагает, – улыбнулся Люцифер. – Вернемся?
Сидя за столом в комнате аудиенций, мы продолжили наш прощальный диалог.
– Существует два вида зла. Одно зло – от помрачения. Оно, как пятна на Солнце. Помрачение отступает, как только душа поднимается и прозревает. Второй вид зла – от Бога. То, которое дается для вашего пробуждения. Именно оно вам и помогает избавляться от первого вида – помрачения. Носителями этого зла являемся мы, демоны. Но не только. Вспомни в «Откровении от Иоанна» – не демоны судили и наказывали людей, не демоны опрокидывали чаши крови в реки, отчего вода становилась непригодной для питья. Это делали ангелы. Мы: и правые, и левые, и светлые, и темные делаем одно общее дело. А весь наш ад, все эти сделки с кровавой подписью, да и вообще, все наше темное братство – лишь бутафория. Да – страшная, да – порой кровавая, но бутафория… Декорации на сцене, на которой происходит великое действо – рождение Человека Духовного.
– Вся жизнь – театр?
– Именно так. В моем случае вообще кукольный, – улыбнулся мой собеседник. – Когда во мне есть нужда, тогда меня из ящика и достают… «Зверь, которого ты видел, был, и нет его, и выйдет из бездны, и пойдет в погибель; и удивятся те из живущих на земле, имена которых не вписаны в книгу жизни от начала мира, видя, что зверь был, и нет его, и явится». Вот – моя роль. Не более. Так что мы хоть и темные, трудимся ради Света.
– «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо?» – процитировал я из Гете.
– Да. Но только немногие из вас, демонов, понимают это. Теперь мы подошли к главному…
Мне показалось или в голосе Люцифера присутствовали нотки печали?
