Травкин только усмехнулся. Он ведь даже не посмотрел в документы, забросив их в ящик стола. Крутит им судьба, вертит… И все вокруг Юлии.
Оба неловко молчали до самого подъезда.
— Зайдешь на чай? Правда, я не знаю, что у нас к чаю, — она поежилась, уткнувшись подбородком в отворот свитера. Кончик ее вздернутого носа прикольно дернулся, как у кролика.
— Лучше, кофе, — согласился заскочить на двадцать минут. У него, как раз обеденный перерыв… И снова в ад. Рыть. Копать. Слушать бестолковые отчеты сотрудников. Биться головой об стену.
Коська повис на матери, обхватив руками и ногами, как маленькая обезьянка. Даша вышла из кухни. Поздоровавшись, сказала, что наделала блинчиков и они с Костиком уже поели.
Юлии хотелось в душ, но пришлось пока просто руки помыть. Она видела, что Травкин поглядывает на время. И так сколько с ней провозился, пока из больницы забирал.
Коська сидел на высоком стуле между взрослыми, важно болтая ногами. Он прогрыз в блинчике дыру посередине и смотрел через нее одним глазом на гостя, а потом на маму.
— Спасибо, все было вкусно, — Сергей засобирался. Приподнялся, похлопывая по карманам брюк, проверяя, что ничего не забыл, ключи и телефон на месте. — Я, позвоню, — сказал, надевая кожанку.
Юлия кивнула. Пусть звонит, когда захочет. Стало легче дышать после «позвоню», что хрупкая нить не обрывается. Он не обязан ей ничем. Может исчезнуть в любой момент.
Расцеловав сына в обе щеки и крикнув:
— Даш, я в душ! — наконец, смогла спокойно смыть с себя запах больницы.
— Юля?! — звал незнакомый женский голос у магазина.
Она не обернулась. Мало ли Юлей в округе? Да, этих Юлей, как котов на каждом углу… Но, настойчивый топот каблуков за спиной, говорил о том, что дамочка преследует именно ее. Захотелось беспричинно добавить шагу. Вот, не зря сегодня ночью снились курицы, бегающие без головы и сбивающие друг друга как кегли.
Юлия дернулась и чуть пакет с продуктами не выпал, когда рука в перчатке из бежевой замши обхватила запястье.
— Эй! — возмутилась Юля на беспардонность. Резко развернулась, чтобы посмотреть обознавшейся тетке в глаза и замолкла.
Вот, уж кого не ожидала увидеть рядом с собой, так это ее. Медленно опустила взгляд на удерживающий захват руки, и любовница бывшего мужа разжала пальцы.
— Поговорить нужно, — вздернула нос рыжеволосая. Выражение глаз не разглядеть за темными очками.
Юлю брезгливо передернуло. Приставучка поняла все иначе, и довольно хмыкнула. Ей Леха говорил, что жена — овца трусливая, вшивая интеллигенция. Ей средний палец покажи, в обморок хлопнется.
— Не о чем нам говорить, — Юлька попробовала развернутся и удрать от навязчивой девицы. Ее там дети дома ждут. Коска шоколадное молоко выпрашивал… Да, и Даша собиралась со своим мальчиком погулять.
— Еще как есть! — эта нахалка дернула за один конец вязанного красного шарфа. Шерстяная удавка перетянула горло и Юлия выронила пакет. Ей понадобились все руки, чтобы вырваться из захвата. Шарфом пришлось пожертвовать, провернув второй его конец, спасаясь от удушья.
— С ума сошла? — Проданова держалась за горло и хватала ртом воздух. — Я в полицию позвоню, дура! — заверещала на нее.
— Черепу побежишь жаловаться, подстилка ментовская? — зашипела рыжая. — Мне похрен, поняла? — тряхнула головой и очки у лешкиной любовницы слетели с глаз, обнажив миру красно-фиолетовый подтек под одним из них.
Юля ничего не поняла про «подстилку ментовскую». Мало ли у этой психопатки запоздалое осеннее обострение случилось?
— Что. Тебе. Надо? Мы развелись! Он твой со всеми потрохами! — выкрикнула Юлия, махнув рукой в сторону. Ей хотелось присесть и собрать выпавшие продукты из пакета обратно, но девица может кинуться, едва она отвлечется и подставит спину.
— Как, что? А мебель? Бытовую технику! — соперница страшно выпучила глаза, как рыба в момент нереста. — Кухонный гарнитур тоже заберем и кровать…
У Нельки скопилась обильная слюна во рту, которой она подавилась от жадности, нечаянно вздохнув в себя слизь. Закашлялась, как туберкулезная, согнувшись пополам — ни вздохнуть, ни пернуть.
Собрались типичные зеваки, чтобы поглазеть на склоку женщин со стороны. Никто вмешиваться не хотел, но чужие страсти — это так интересно. Они разочаровано вздыхали, что самая активная скандалистка подавилась и продолжение будет не скоро. Стали расходиться.
Юля, поняв, что шанс ей дан, пока стервоза хыркает. Быстренько сгребла свои пожитки и обхватив пакет, побежала в сторону дома. В спину ей неслись проклятья каркающим голосом.
Пусть, со стороны могло показаться, что она струсила, но кинуться в рукопашную с дебилкой, еще можно самой виновной остаться.
Отпыхиваясь у своего подъезда, Юлька несколько раз обернулась, вынимая трясущимися руками ключи из кармана. Правый бок колет. Дышать трудно. Вспотела, пока неслась сломя голову. Она, отделалась испугом и потерей шарфа. Очень жаль, сама вязала.
— Мам, ты чего такая? — Дарья сразу заметила, что мать всклочена и глаза раскраснелись.