Я — молчала. Диаграмма сияла в воздухе серебром, полыхая алыми точками в местах повреждений.
— Смогли бы, — поправила я жестко. — Если бы было время. Когда, согласно регламента, применяют общий сбор, — я дернула целительский значок на лацкане. — Когда?! Отвечать, кадет!
— Когда вводится военное положение…
— И когда Целителей не хватает! Не хватает, кадет!
«Зеленый», сидящий рядом переводил встревоженный взгляд с меня на стажера и обратно.
— Они успеют, — бубнил он под нос.
— О, Великий! — я схлопнула диаграмму и, дернув его за рукав развернула к раненым. — Выбирайте, кадет — один этот «черный», или трое «красных». Выбирайте! Трое из какого ряда должны умереть, чтобы спасти этого, потому что вы не правильно провели сортировку! Выбирайте лично! — я потащила его за собой. — Эти трое? Эти? Или те в третьем ряду? Кто, кадет?!
Через мгновение я выдохнула, и взяла себя в руки.
— Это — черная метка, кадет. Черная! Плетите!
Мальчишка сделал шаг назад, наткнувшись на Райдо.
— Плетите! Это — приказ!
— Вы… вы… вы не имеете права отдавать приказы… вы… младше по статусу и…
— Я подам рапорт о нарушении регламента при введении военного положения. Для этого моего статуса хватит. Вас лишат значка, аннулируют результаты экзаменов, и выгонят из Академии. Черная метка, кадет! Плетите! — рявкнула я громко.
— Я… я… я не могу… я давал клятву помогать… клятву целителя… — губы мальчишки подрагивали, но он упрямо стоял на своем. — Это — красная!
Небо над нашей головой ещё раз вспыхнуло серебристыми вспышками, сеть защиты взвыла, но выдержала. Райдо смотрел на меня сосредоточенно, сдвинув брови, но не вмешивался.
— Метка — красная! — упорствовал юнец.
Плюнув на мальчишку, я вернулась к концу ряда, и одним щелчком пальцев снесла алую печать сверху.
— Черная, — повторила я, глядя прямо в глаза раненому. Он был в сознании — глаза помутнели от боли, но он прекрасно понимал, что происходит, на губах уже выступила красная пена. Этот — не доживет до утра. — Метка означает, что вам будет оказана помощь, как только…
— Вы хотите убить его!!! — встрепенулся «зеленый» легионер рядом, глядя на плетения, которые расцветали на кончиках пальцев. — Госпожа! Вы просто убьете его! Так нельзя! У него дети! Мы из одного Предела — восточные топи, вместе взяли контракт, чтобы кормить семью, Дэй хотел выучить детей, чтобы хватило денег, ему нельзя умирать… — тараторил тот встревожено, прижимая к себе голову на коленях.
— Черная, — повторила я отчетливо. — Сожалею.
— Вы же целитель?! Как вы можете быть убийцей! Нас убивают они, — он ткнул пальцем рабочей рукой в небо, — твари грани… Вы что, тварь? Вы же человек? Вы же должны спасать!
— Помощь будет оказана, как только…
— Как вы можете, я же сказал, у него — дети!!! Вы что, не слышите меня, вы обязаны его спасти…
— Помощь будет оказана, как только…
— Вы должны спасти Дея!!!
— Сожалею, — плетения стазиса я бросила на «зеленого» сразу, как только темные плетения расцвели на груди лежащего навзничь военного. Сразу стало тихо.
— Э. эххх… го…госссс… — раненый пытался что-то сказать, но на губах появлялось все больше пузырей красной пены.
— Дэй. Мистер Дэй, — я склонилась рядом, чтобы лучше слышать того, кому только что выписала плетения в один конец. — Что вы хотите сказать?
— Я… яхххх… до… доживу…. Дож… утро… — наконец выдавил он. — Де…де…дети…уттт… утро…
Небо расцветало вспышками. Раньше я всегда говорила — «да», считая, что у людей нельзя отбирать последнее — надежду. Нике всегда говорил честно — «нет», считая ложь ещё большим преступлением.
— До… до…
— Конечно, — ломающийся голос стажера над нашими головами прозвучал нарочито бодро. — Конечно…
— Нет, Дэй, — я поймала его взгляд — глаза в глаза. — Вы не доживете до утра…
***
— Вы приговорили разом шесть человек, — голос Райдо звучал сухо и отстраненно.
— Или спасла двадцать четыре, — парировала я, ни на миг не отвлекаясь от плетений — этот «зеленый» торговец тоже был простым случаем — достаточно зафиксировать кости, наложить временный стазис, и выписать лист назначения на эликсиры.
