— В вас вообще отсутствует милосердие?! Разве вы не будущий целитель?
Я промолчала, продолжая плести — раненный южанин следил за мной встревожено, расширенными глазами, но — молчал.
— И вы сегодня будете спокойно спать? — не унимался Райдо. — Вам не будут сниться их глаза? Нет?!
— Будут.
— Иногда я просто не понимаю…
— Идите и снимите черные метки, — я развернулась к Райдо на стуле, сделав знак раненому не двигаться. — Идите! Снимите! Поставьте красные! — рявкнула я тихо. — Вперед! Возьмите на себя ответственность! Я — взяла! И готова отвечать за свои плетения. Думаете иначе? Возомнили себя целителем? Решили, что лучше знаете?! Вперед!!! Снимайте!!!
— А если вы ошиблись?! — Райдо выпрямился во весь рост. — Ошиблись? Вы не думали об этом?! Что будет, если вы поставили диагноз неверно? Или целители не ошибаются?!
— Целитель не имеет права на ошибку!
— Я — ошибка! Я! Я — ошибка! — Райдо несколько раз ткнул себя в грудь. — Я гребаная ошибка! Вы можете представить, что значит, лежать до рассвета, с черной меткой на груди? Можете? О, непогрешимые целители! Целители не ошибаются! Ошибаются и ещё как! Можете представить, что значит лежать под стазисом, и видеть, как забирают всех — тех, кто слева и тех, кто справа, всем, кроме вас?! Можете? Под полным стазисом вы не можете даже плакать, моргать и то изредка, и видеть только угол крыши над головой и звездное небо! — взревел он. — Я — ошибка! Моя метка была черной! Потому что целитель устал, потому что работал вторую смену, потому что — необразованный идиот! Если бы меня не нашел Шахрейн, который обходил всех, пока искал меня — к утру я был бы мертв, просто потому что кто-то, — тут он почти заорал, — кто-то решил мать его, что моя метка — черная. Гребаные целители! Гребаные недоучки!
Райдо дышал часто — грудь вздымалась, и было видно, каких усилий ему стоит вернуть контроль. Он закрыл глаза и изменил ритм дыхания.
— Не знаю, как вы прошли проверку с таким уровнем эмоциональной чувствительности, — выдала я совершенно равнодушно. — Вы профнепригодны. Вам нужно обратиться к Целителям душ. Срочно. Считайте это назначением целителя. А за каждую из своих меток я готова нести ответственность лично. И перед комиссией Целителей на земле, и за Гранью — перед всеми, кто… умер. А теперь выйдите вон из кабинета, вы мешаете работать.
Дверь хлопнула так, что светляки под потолком качнулись несколько раз из стороны в сторону.
— Два плетения и мы закончим, — я размяла пальцы, складывая первые узлы привычных чар. — Эликсиры принимать строго по назначению, не пропускать, — добавила я, зная, как попустительски многие относятся к приему зелий. — Или вам придется вернутся в Госпиталь.
Раненный торговец торопливо закивал, косясь на мое открытое лицо. Это псаково кади я так и не одела.
***
Сестра, та самая подвижная хохотушка, влетела в «алхимичку», как смерч.
— Кто ставил метки? — выпалила она быстрее, чем отдышалась. Глаза смотрели тревожно и больше не улыбались.
— Я, — фиалы на столе звякнули, когда я неловко задела пару рядом.
— Вас требует Магистр, сестра, — добавила она похоронным шепотом. — Срочно! В операционную! Кади, кади, кади!!!
Райдо хмыкнул. Торжествующе. Встал со стула и вышел первым.
***
Старший Целитель был грузен и седовлас, полноват, как и многие южане, но по-юному подвижен — сухие смуглые пальцы так и порхали, когда он выплетал диаграмму за диаграммой.
— … какой … специфический у вас рисунок повреждений… — кустистые брови на миг взлетают вверх. — Как вы умудрились повредить мышцы бедра? Вам нужно пить эликсиры и сидеть дома… помощница Су.
Я пожала плечами, рассматривая нашивки на форме, которые чуть отпоролись у целителя с краю — зеленые нитки торчали в разные стороны — Магистр, восьмой круг. Старшим он был по праву.
Когда сестра проводила нас в подготовительный зал, нас уже ждали, старик нетерпеливо запивал сладкие лепешки чаем — ни одно мгновение времени у Целителя не должно пропасть даром.
Взгляд из-под кустистых бровей был острым и быстрым, но успел охватить все разом — опухшие пальцы Райдо, одежду южанина, которая совершенно ему не шла, недовольное лицо, и даже тщательно запрятанную белую прядь в волосах — и ту отметил, я готова поставить. Меня осматривали не менее тщательно — форму, значок, кади, я почти видела, как меня взвесили, вскрыли, разложили на составляющие и собрали обратно.
— Снимите кади, помощница Су, — скомандовал мне старик, задержавшись взглядом на тонких перчатках с открытыми пальцами.
Накидку я отстегнула с откровенным удовольствием — предупреждение Сестры помнила, но дышать свободно — это то, что не ценишь, пока не теряешь.
— Су-у-у, — протянул Магистр на южный манер.
