— Проверяйте тщательно, он не мог уйти далеко!
***
В общем доме архивариусов их селили по трое, и накануне ему повезло — или не повезло, как посмотреть сейчас — старший по архиву с закрытого уровня, с высшим уровнем доступа — документы, свитки, которые он не увидел бы и спустя тридцать зим — статусом не вышел, не смотря на печать молчания.
Это сейчас он понимал, что таких «совпадений» просто не бывает — проверяли или «ловили на живца», но тогда, как будто кто-то толкнул под руку — жетон маняще светился на столе — взять, совсем ненадолго, и потом сразу вернуть обратно. Он просто сделал бы копии и заодно проверил бы документы по Цитадели — если они там, леди Блау нужно искать выходы на другой уровень доступа, и он выполнил бы свой долг полностью — отдал, за внука.
Первый раз они подошли к нему несколько декад назад. Двое невзрачных архивариусов, в стандартной форме, и сели за его столик в столовой — вчера, как и декады до. Он уже привык к молчаливым соседям за обеденным столом — общение тут не поощрялось, как и пустые разговоры, а он устал от постоянного одиночества.
И вчера они заговорили первый раз — видимо время присматриваться кончилось и — предложили ему сделку. Им — копии свитков, ему — столько империалов на хране Столичного банка, что хватило бы на четыре следующих поколения семьи Гладси, если всё выйдет удачно. И… треть от этого за простую попытку попасть на Закрытый уровень, если она не увенчается успехом.
Сначала — он отказался. Сразу и жестко. И тогда вечером, за ужином, они предложили ещё раз. Дали номера каталожных тубусов, жетон, открывающий доступ на нижние уровне, а от секции — архивариусы крепились по тройкам на ярус — ему нужно было просто позаимствовать у соседа. И тихо вернуть к утру.
Он не собирался идти — империалы это не самое главное в жизни, которой осталось не так много. Но ночь выдалась беспокойной — сосед храпел, на него напала бессонница и как будто кто-то толкнул под руку — «иди, возьми, это просто и быстро», «иди, и твоя семья ни в чем не будет нуждаться следующие двести зим», «разве это сложно», «империалы не главное — так говорят только те, у кого они есть». У Гладси — их не было.
И он — взял.
Артефакты пропустили его везде — жетон давал доступ, посты охраны он миновал, выучив за это время распорядок смен, и даже доступ на нижний минус-четвертый уровень открылся сразу и тихо — и он почти поверил, что — получилось.
Стеллаж с тройным грифом эс-эс-эс он нашел быстро — «так помещались свитки с самыми опасными преступниками» — система каталогов одинакова во всех архивах Империи — в кернской библиотеке, столичном хранилище и архивах управления.
Он искал перечень документов, за которые заплатили бы — ему сказали найти ровно три номера каталожных карточек. Первый раз у него перехватило дыхание от страха, когда он понял, что половина стеллажа отведена под дела заключенных в Цитадели.
Старик твердил номера про себя, касаясь свитков кончиками пальцев, пока не нашел искомое — вытащил тубус, открыл, и…
— Мара Всеблагая, — пробормотал он под нос, забыв о том, что нужно молчать.
Он разворачивал документы, читая только заголовки — быстро пробегая глазами иероглифы и цифры.
Глаза Гладси расширились.
Свиток обратно в тубус не входил, так сильно дрожали руки — от самых плеч. Он предполагал, что заказчики — мирийцы, или кто-то из столичных клановых — добыть информацию первое дело в Запретном, но… исходники?
Он никогда не задавал лишних вопросов — от этого в Архиве отучают быстро, но думать не переставал никогда.
Свиток наконец залез в тубус, и он щелкнул крышкой, прищемив краешек бумаги.
