— Согласно конвенции номер пять дробь восемь от зимы две тысячи сто пятой … Это особые условия проведения расследования, и за каждое из совершенных вами преступлений… полагается смертная казнь… Но вы не можете умереть дважды, — Рябой дернул уголком рта, довольный удачной шуткой.
— Не совершенное! Бездоказательно! Я знаю свои права, имею право и треб… — кто-то из-за спины набросил на меня купол тишины с щелчком пальцев, и меня развернули к выходу на внешний круг арены.
— У вас больше нет прав. Сегодня ваши права кончились.
Чаю мне не предложили.
Стул оказался жестким и неудобным. От разговоров, которые длились по кругу уже много мгновений подряд, кружилась голова. Я бы простила им стул, простила блокираторы, которые оттягивали запястья, простила недостаточную степень уважения, но то, что они хрустели печеньем, и даже не предложили мне — не могла. Воспитанные люди так не делают.
В животе забурчало — время двигалось к ужину, и я со вздохом подняла блокираторы — «дзынь-дзынь», «звяк-звяк» — стукнулись они друг о друга неожиданно звонко, и я взбодрилась.
— Леди! — недовольно бросил мне один из трех дознавателей «звезды» оставшийся в комнате.
— Вкусно? — поинтересовалась я любезно. — Не поперхнитесь.
«Толстый номер два» вернулся к пиале с чаем и поеданию печенья.
— Леди!
— Я хочу чаю. Требую.
— Потом вы захотите в дамскую комнату, а у нас некому вас сопровождать, — развел менталист руками. Сытое лицо лоснилось сожалением. — А если сопроводим, вы обвините нас в покушении на репутацию сиры.
Тонкий, толстый, высокий, коренастый и «Рябой» — так я поименовала дознавателей, которым выпала честь раскрыть преступление этой зимы — «юная клятвопреступница, расхитительница архивов, отравительница и, похоже, ко всему прочему республиканка, ранее отправившая стрелу в ложу самого Наместника». Точнее «толстых» было двое — почти неотличимых друг от друга в одинаковой черной форме, меня так и подмывало спросить — изготавливают ли швейные мастерские, обслуживающие Управление, и такой размер на заказ, или это стандартная линейка? Потому что среди менталистов крайне редко можно было встретить упитанную личность. Интенсивная умственная работа предполагает значительный и регулярный расход ментальной энергии. Поэтому «пухляшей» я поименовала просто — «толстяк номер один» и «толстяк номер два».
Стул был жестким. Комната тесной. Спасать меня не спешили.
И… от окна повеяло теплым ветерком и запахи огня, раскаленного металла и легкие цветочные ароматы мыловарен ворвались в комнату.
Кузни и парфюмерные производства располагались на окраине Хали-бада. Допросы и стандартные процедуры дознаватели обычно проводили в городской тюрьме, выделенном помещении Ратуши, или в центре — тяге снимать дома для сотрудников в пределах границ внутреннего городского круга, Управление не изменяло никогда.
