Белое солнце дознавателей. Книга 2 полностью

Практическое упражнение для меня и Данда заключалось в том, чтобы отвращение побороть. Изменить полярность эмоции для удовлетворения базовой потребности организма.

Практическое упражнение, с которым уже две декады не мог справиться ни один из нас.

При этом первая декада дома была сносной — «изверг» учил нас контролю над эмоциями, способности предсказывать эмоциональные всплески и контролировать их, давал теорию построения направленных эмпатических связок, заставлял зарисовывать эмоциональный спектр, выстраивать вокруг эмпатический щит, показывал примеры точечного считывания, в котором Наставник был по-настоящему силен.

По моим ощущениям дар приглашенного Учителя был слабее моего — как я ощущала его перед тем, как окончательно выгореть в прошлой жизни. Но… я совершенно не умела им управлять.

«Изверг» же пользовался крохами дара филигранно: замолкал на миг, всматриваясь в очередного слугу, а потом монотонно перечислял наши ошибки.

Меня больше интересовала теория направленных эмпатических ударов, но этой темы Настаник коснулся единожды и больше её не поднимал.

«Нельзя внушить эмоции» — повторял он раз за разом, расхаживая перед нами по учебному классу, — «но можно транслировать свои. А для этого необходимо, чтобы они у вас были, и чтобы вы точно могли отделять одну эмоцию от другой! Наращивать потенциал и обращать его против оппонента. Но проблема в уровне эмоционального спектра — с некоторыми отклонениями — у каждого Высшего уже есть свой собственный эмоциональный фон, и чтобы «пробить» его нужно обладать большим эмоциональным зарядом, это ясно? При этом, если вы все эмоции израсходуете на «удар» — очевидное следствие — это выгорание».

А после декады теории началась практика.

Дядя отдал распоряжение непременно ставить на каждый стол сладкие блюда.

Изверг работал.

Нас тошнило.

Я худела, в состоянии продержаться без еды несколько дней.

Данд… зеленел.

Мы вели с переменным успехом — сегодняшний завтрак остался за мной — Данда стошнило первым.

Но я знала, что для Данда это будет бесполезно. Его дар не предполагал такого направления развития. Знала, но сказать не могла.

И — общие страдания объединяют. А нам не помешает стать немного ближе с братом.

Поэтому молчала я. Молчал Данд. И мы оба молча страдали — вместе, пытаясь справиться с воздействием эликсира и изменить собственный спектр эмоций с отвращения на нейтральное.

Рэйко Хэсау перевелся из Корпуса в Кернскую Академию, об этом мне поведал дядя Хок, который приехал почти сразу, как только мы прибыли с Юга.

«Из-за потери репутации» — хмыкнул Хоакин тогда. — «Поделом. Щенок позволил, чтобы его стреножили, как барана, закатали в ковер голым и подложили в качестве подарка в один из гаремов.

«Щенок заслужил» — процедил тогда дядя Хок сквозь зубы. — «Но пока он — Хэсау, мы будем его вытаскивать».

Темы дяди Люци мы не касались — негласно наложив вето — слишком свежо это было, слишком перехватывало дыхание, в попытках поговорить.

И я перестала пытаться. Ожидая, когда стихнет.

Дядя Люци оставил мне наследство — и переписал всю личную собственность, разделив её пополам между мной и Дандом — и за это я была ему признательна.

Глаза Дандалиона стали большими, влажными и круглыми, когда он получил дарственную, заверенную личной печатью силы — теперь у него есть маленький домик в пригороде столицы в хорошем районе, где живут зажиточные гильдейцы.

Дядя Кастус морщился, но молчал, и я бы тоже не стала возражать сиру Хоакину в тот момент — он порвал бы каждого, кто осмелился бы оспорить последнюю волю брата.

Три декады спустя после возвращения на Север

Шесть декад «Изверг» не продержался. Его выгнали через три.

За «недопустимые предложения, сделанные Второй Наследнице».