Тир проследил за моим взглядом, щелкнул кольцами, набрасывая купол тишины, и наклонился так близко, что горячее дыхание обожгло ухо.
— Светлые следят за домом, — почти беззвучно прошептал он. — Следили с самого начала Турнира, но мы не были уверены, — пояснил он в ответ на мой взгляд. — Точнее — за тобой, теперь я уверен совершенно точно… пришлось проверять всю команду…
— Точнее, я полагаю, следят за этим, — я немного приподняла рукав — широкий серый наруч браслета на запястье тускло сверкнул. — Осквернение реликвии, — хмыкнула я. — Молятся Великому, чтобы артефакт вернулся обратно…
— Они почитают Пресветлую, — поправил меня Тир. — И… согласно акту номер триста сорок шесть, принятому зимой тысяча двести сорок шестого, контрибуция, взятая в ходе военных действий, не подлежит возврату, если иное не прописано в контракте Родов…
— Не нуди…
— … единственная возможность вернуть изъятое — добровольное дарение…
— Это клановая собственность, Тир!
— … или выставить артефакт на торги, — Тир кивнул в сторону сцены. Ты можешь заработать состояние за один вечер, Блау…
— … восемь тысяч империалов! Господин из четвертого сектора номер семьдесят пять!
— Это — новоделы, — я кивнула в сторону сцены, — а мое — почти эпоха Исхода, несколько состояний, Тир!
— Завидная невеста, — улыбку в голосе Кантора я скорее почувствовала, чем увидела.
— … десять тысяч пятьсот империалов раз! Десять тысяч пятьсот империалов два! Превосходные репродуктивные функции!
Тир бросил косой взгляд из-под челки на сцену, потом на наручи, но… ничего не спросил. Непозволительно интересоваться функциями чужих артефактов, если не одарили доверием.
— … превосходные репродуктивные функции! Одиннадцать тысяч империалов! Это верный выбор! Номер четыре — господин из первого сектора! — толстый упитанный южанин, восседающий на горе подушек — из его ложи вынесли все кресла — вступил в торги, единственный из всех — открыто, не скрывающий герб Рода. — Одиннадцать тысяч империалов раз…
— Мерзкие извращенцы, — это первое, что я услышала от Фейу, когда Кантор снял купол.
— Южанин?
— Возомнившие себя равными богам — Светлые!
— Если не дали детей — нужно смиренно ждать и молиться, — фыркнула Фей. — Давайте ещё алхимию отменим, ведь эликсиры влияют на состояние организма, зачем? Когда одной молитвы достаточно?
— И плетения, — вставил Костас. — Плетения тоже отменим.
— Есть вещи, в которые нельзя вмешиваться, — голос Марши похолодел, — все знают, что частые вмешательства ведут к вырождению… — она выразительно посмотрела прямо на меня, и все присутствующие следом.
— Я — темная.
— Повезло, — отрубила Марша. — Ты когда-нибудь думала, что было бы, останься ты «светлым мусором второго круга»? Сидела бы сейчас здесь? Участвовала бы в Турнире?
— Фейу! — одернул Кантор.
— Слабость не является пороком, — голос Костаса звучал очень грустно. — Пороком является несдержанность и неспособность контролировать эмоции. Так говорит мама, — признался он тихо, украдкой обернувшись на задние ряды, где вместе с дуэньями сидела леди Тир.
Марша подняла глаза к куполу и беззвучно пошевелила губами.
— Они просто выбрали другой путь… Заигрались в Богов, в попытках вывести новую и чистую расу, Высшую расу. Высшие среди высших. И их наказали боги…
— Боги здесь не причем, дедушка говорил, что просто эксперименты зашли не туда, и когда они поняли — стало слишком поздно, — парировала Фей-Фей.
— Но…
— Закончили обсуждать Светлых, — оборвал Кантор Маршу. — Чересчур много чести.
Покупка стандартных лотов не представляла ничего интересного — описание каждого подробное и полное, включая картину, было представлено в каталоге — каждый задолго до начала торгов мог выбрать и решить, что именно представляет для него особый интерес.
Я купила два лота и торговалась ещё за пять — лениво поглаживая табличку. Было бы странно, если бы юная сира не обратила внимание, хотя бы на несколько комплектов драгоценностей, пару-тройку артефактов и эликсиров исключительно «косметической» направленности.
