— Юных служителей Асклепия отправили на практику в Хали-бад, взаимовыгодный обмен, — подмигнул он и белозубо улыбнулся, указывая на мой новенький значок помощника-целителя. — Их туда, вас — оттуда.
Дорога до города — городка, если быть точным, Бель-ле на первый взгляд, казался меньше Керна в пару раз — заняла около десяти мгновений, из которых Малыш молчал от силы миг — пока подсаживал на лошадь и трогался. Все остальное время Сяо — насмешничал.
— Вы слышали последние новости, госпожа Су?
Су — Сяо тоже произнес напевно, издеваясь над произношением южан, и вышло — Су-у-у-у … как будто он тренируется выть в опере.
Я молча прищурилась.
— Нет? О-о-о… видимо вы отбыли из Хали-бада до того, как произошел вопиющий случай на Арене… До того? Я так и подумал. Позвольте, я расскажу, — Малыш хмыкнул. — На его величество второго Феникса совершено покушение, прямо во время межшкольного Турнира на дисциплине — один из лучников — сира, стреляющая кстати не очень, ей не удалось бы занять призовое место в общем зачете…
— Сир Сяо.
— …перепутала направление и вместо мишени выстрели прямо в ложу Наместника южного предела. Вы представляете, госпожа Су? И да, мистер. Мистер — Сяо.
— Мистер Сяо!
— Мы делали ставки, — произнес Малыш своим обычным голосом. — Внутри «звезды», пройдет ли этот Турнир так же … мирно, как Кернский… или закончится как-то иначе.
— И? Ваша ставка выиграла?
— Увы. Моя вера в вас стоила мне почти половины жалованья за четыре декады… Зато сир Райдо сорвал куш — выиграла одна его ставка из двух. Почти сто пятьдесят чистыми! Вы сделали его богатым, всего лишь раз выйдя на поле! Вторая — никогда не сыграет, и я верну свои империалы обратно!
— И на что он ставил? Неужели, что стрела прилетит Фениксу в задницу?
— Что вас исключат из Турнира, — серьезно ответил Сяо, — если вы будете участвовать, вас исключат непременно.
— Это временное исключение. Не по моей вине. Я выполняла требования дознавателей.
— Знаю, — Сяо склонил голову, пришпоривая коня, чтобы мы шли бок о бок. — Но факт остается фактом — ставка выиграла. О чем выдумаете, леди Блау? — спросил он, глядя на то, как резко я натянула удила.
— О несправедливости…
— … вы не виноваты….
— … о том, что сиру Райдо, если он воспитанный сир, непременно следует со мной поделиться, раз он делает деньги на леди…
— Оу…
— … и думаю о том, как проходит расследование?
— Запрещено обсуждать, леди Блау. Ваш статус, — он помедлил, — на текущий момент…
— …заключенная под стражу.
— … подопечная. А любые обсуждения такого рода запрещены. Сир Таджо дал четкие указания. Простите. Задайте вопрос на любую другую тему и я отвечу.
— Я должна была попытаться, — улыбку скрыло кади. — На что была вторая ставка достопочтенного сира, которая «никогда не сыграет, и вы вернете империалы обратно»?
Лицо Сяо осветилось от удовольствия и предвкушения.
— Что на этот раз вы полностью и подчистую разрушите халибадскую Арену, леди Блау.
***
Провинция Бель-ле, городской дом, переданный сиру Таджо Шахрейну в личную неотчуждаемую собственность
— Прошу, — Малыш Сяо откинул накидку с лица и дурашливо поклонился на воротах, которые вели в тенистый садик, опоясывающий дом по кругу, скрытый за высокой стеной из белого камня. — Мы рады приветствовать сиру Блау в доме сира Таджо. Личная неотчуждаемая собственность, переданная городским советом за заслуги перед провинцией, — пояснил он.
Я приподняла бровь и аккуратно шагнула туда, где была единожды — проездом, более восьми зим назад, была давно — в прошлой жизни.
Внутри ничего не изменилось — дорожки, рассекающие сад на четкие квадраты, увитая виноградом, плющом и цветами внутренняя часть стен, площадка для танцев под открытым небом должна располагаться в дальней части — небольшая, для одного-двух человек — всегда девственно белая — я помнила, можно хоть сейчас танцевать босой — чистящие артефакты тогда работали исправно.
Табличка над дверью, с надписью каллиграфическим почерком — «да обретет мир всяк сюда входящий», щербинка на второй ступеньке сверху — я опять зацепилась носком сапога, полы, устланные цветными коврами внутри, летящие шторы — казалось, дом замер. Застыл много зим назад точно в таком же виде, как тогда, когда его покинула Хозяйка.
Ещё много раз облетят лепестки с персиков, укрыв сад розовым покрывалом, много рассветов и закатов минует, но здесь — в доме — останется все по-прежнему. Доме, который Таджо превратил в склеп, создав усыпальницу для своей матери.
Дом был женским настолько, что в нем было неуютно находиться даже мне, насколько же должно быть неуютно менталистам? Безделушки, вазы, засушенные цветы, расшитые шелковые подушечки, расписанные веера, ширмы с Хаганатским орнаментом, мирийские ковры, и набор чайного фарфора — столичный, из голубой глины.
