Белое солнце дознавателей. Книга 2 полностью

Эксперименты были запрещены, Светлые отселены в резервацию и теперь сотни зим делают вид, что целиком посвятили время изучению высоких искусств. Но вряд ли кто-то забыл, кто эти островные твари на самом деле.

Почему просто не перебили их всех? Луций не раз задавался ответом на этот вопрос. Но резервация — под защитой Фениксов, и даже после попытки отделения в Смутные века, как мирийцы, Фрейзия и Хаганат, им оставили свободу и подобие жизни.

Целый остров заключенных.

Талмуд с правилами — как следует себя вести, как покидать остров в сопровождении, как посещать пределы, на каких специальностях учиться, какие мероприятия разрешены — был огромным. Луций читал внимательно, как и Глава, потому что после малого совершеннолетия девочке пришлось бы соблюдать правила. Хвала Великому, раз в несколько поколений полукровки появлялись в темных родах, но он не пожелал бы жизни «Светлой» драгоценной дочери сира Юстиния.

Теперь его сюзерен может быть спокоен за Гранью — его дочь темная, и — начать беспокоиться за сына.

Луций покряхтел, переплетая пальцы, и начал очень старательно думать о пышных прелестях Маги, в красках представляя смуглые, налитые округлости, чтобы отогнать мысли в сторону — он только думал, но вассальная клятва была слишком старой — и срабатывала быстро — голова разламывалась уже просто от размышлений о том, как ему… обойти сира Блау.

Убирать Малыша он не собирался. Иначе там, за Гранью, он не сможет посмотреть в глаза сира Юстиния. Чтобы ни думал о себе сир Блау — нынешний Глава — он из простой семьи, и понятие «рода» — у него связано только с одним человеком — трибуном Блау. И его детьми.

«Девочка знает. И — знала. Знала! Что ждет брата» — он порылся в верхнем ящике стола, задвинул обратно с трудом — оттуда вываливались бумаги, открыл второй, и нашел искомое в третьем — чертеж и расчеты «стабилизатора», разложил схему на столе и посмотрел под новым углом.

Наследника можно погрузить в стабилизатор. Отключать схему только при необходимости. По предварительным расчетам — можно сохранять так жизненную активность и работу внутреннего источника до пяти зим, если… настанет необходимость.

Этого времени им хватит. Девочка — растет. Вместе — они найдут решение. Да, найдут. И Даны — не самый плохой выбор для супруга.

А он может выйти из клана и потом снова принести клятву, но только личную — своей ученице.

Виски прошило болью от одной мысли о том, чтобы предать Главу.

Луций щелкнул пальцами, приноравливаясь, и растянул чары в стороны — плетение ледяной удавки, которым он не пользовался добрый десяток зим — вспыхнуло в воздухе тонкой струной и задрожало.

Плебейское плетение, которое использовали все. Низшие классы, наемники и те, кто вырос на улице, вынужденный выживать и защищаться. Сиры считают «удавку» — грязной, он же — считался только с практичностью, и с тем, что нельзя отследить почерк плетений.

Виски снова кольнуло болью, но приглушенно — зелья начали действовать.

Он делал многое ради рода Блау. И продолжает делать многое, даже то, что вызывает отвращение, но у всего есть предел. Черта, переступить которую не сможет даже он.

Без Кастуса дети не выжили бы — им нужен был щит. Но задача щита — защищать, и если он перестает выполнять свои функции — щит бесполезен. Пока Глава защищает детей — глава нужен, но если детей не будет…

Льдистая прозрачная струна напевно задрожала в воздухе, когда он чуть ослабил плетения.

Дети его сира — неприкосновенны. Он приносил клятву служения по велению души, а не по необходимости.

Он молчал, когда светлую крысу сделали Наставником девочки.

Молчал, когда девочку привезли из шахт полуживую.