Бутч потер переносицу – к вечеру, особенно в ночное время, зрение становилось все хуже – спина Таджо расплывалась перед глазами, превращаясь в одно черное бесформенное пятно.
– Ещё не поздно передумать, – выдал он наконец – темное пятно дрогнуло, задрожало и слуги подняли головы – смех Таджо звучал действительно странно для неподготовленного человека.
– Защита диссертации – это условие. Все считают, что я получил должность Заместителя начальника Управления просто потому что – Таджо, а не потому что заслуживаю..
– … заместителей вообще двадцать, – пробормотал он, но его не услышали.
– Если я не смогу доказать свою теорию – я не получу «Магистра», и будет обоснованный повод снять меня с должности и отправить всю пятерку в самую глушь восточных болот, – продолжил Шахрейн спокойно. – Или…, - он сделал паузу, – если я не найду покровителя.
Бутч вздохнул.
– Я собираюсь напиться.
Шах посмотрел в его сторону, но ничего не сказал.
– Напиться так, чтобы ничего не помнить к утру, – он щелкнул пальцами, подзывая слугу. – В подвале ещё оставались отличные южные вина.
– Присоединюсь. Пожалуй.
Ашту удивился. Но не стал говорить про ревизоров и неподходящее время. Таджо никогда не пил столько, чтобы потерять контроль.
– Еду к своим на днях, – выдал Шахрейн после короткого молчания. – Уйду порталом, вернусь на утро. Взял дело в Управлении.
Он сделал шаг и неловко сочувственно похлопал Шаха по плечу.
– Значит, напьемся вместе.
Я – устала. Песок был везде – скрипел на зубах, летел в глаза, хрустел на пальцах. Сир-псаков-Дан решил, что защитный купол может нарушить чистоту эксперимента.
Полигон, а назвать по-другому эту четко очерченную гербовыми столбиками территорию песка прямо посреди пустыни, не выходило. Ночью границ не видно, насколько далеко простираются владения Данов, но снаряды площадки вдалеке было видно отчетливо – одна из троек занималась, перебрасываясь плетениями и светляками. Раз они чувствуют себя так расслабленно, значит точно – на границе установлены сигналки.
Мы заняли один из тренировочных кругов. Камни мягко светились голубым по периметру, создавая нереальное ощущение, как будто бархатное небо сверху, бархатное песчаное море снизу, и мира больше нет, нет границ, если только я и Дан, заключенные в круг из артефактов.
Линии он очертил сразу – на расстоянии десяти шагов – мое место и его. Сделал себе очередную инъекцию и дал отмашку – играть.
Дуэль состоялась только в первый раз – мне нужно было понять уровень воздействия. Я сфокусировалась и играла «Зов» направленно, но вкладывала максимум сил. Глаза Иссихара полыхнули золотом и он держался – готова признать с восхищением – почти три мгновения. Боролся с «Зовом» так, что у него вздувались жилы на лбу, упирался ногами в песок, сжимал кулаки, но… проигрывал. Казалось, сила, которой он не может сопротивляться, просто тащила его ко мне.
Звуки флейты плыли в теплом ночном воздухе, и когда я взяла пару особо высоких нот, Иссихар не выдержал, и сделал несколько быстрых шагов за линию – в мою сторону. Я сразу перестала играть, и покосилась на толстяка, который держал над своим господином светляк.
«Господин-не-подчиняется-зову».
