Белое солнце дознавателей полностью

– Иньский фарфор, – констатировал Шах уверенно, когда он отогнул уголок тряпки, чтобы посмотреть. – Не эпоха Грани, но на хорошем аукционе можно…

Он размахнуся и первый раз за этот вечер сделал то, что хотел на самом деле – бросил вазу прямо на плитки с высоты своего роста.

Шух! Дзынь!

Звук получился приглушенным.

– … ну или так – тоже неплохо, – совершенно спокойно закончил фразу Шахрейн. – Надеюсь, ты удовлетворен…

– Нет.

Он был бы удовлетворен, если ваза разлетелась на осколки. По всему двору. Такие же мелкие осколки, в которые превратилась его жизнь.

– Я бы предложил тебе отгул, взять несколько бутылок аларийского, но… неподходящее время. Сегодня арку прошли ревизоры, – равнодушно отметил Таджо, делая знак оцепеневшим слугам – продолжать работу. – И завтра тебе проводить ритуал.

– Они ничего не найдут. Мы спрятали узлы плетений.

– Возможно.

Ашту обернулся – Шахрейн стоял, по привычке, чуть выставив вперед правую ногу – чтобы сразу можно было перейти к атакующим связкам, чуть покачиваясь, и сложив руки за спиной, но даже сейчас Шах изредка сжимал и разжимал пальцы, тренируя гибкость суставов и… чтобы быть готовым.

– Наше прошлое всегда остается с нами, – выдохнул он низко – и даже ему собственный голос показался чужим и ломким. – Живет с нами, спит с нами, ест с нами… сколько бы зим не прошло…

– … и сколько бы раз ты не менял имя, – парировал Таджо с ядовитой насмешкой над самим собой. – Я – не умер, когда согласился войти в клан… Таджо. Ты не умрешь, если ответишь «да» – Блау.

– Не обсуждается, – он мотнул головой, и хрустнул кольцами. – Хочу уйти свободным. Жил, как… но умереть, как вассал – это слишком даже для меня. Блау не предложил мне ничего, что заставило бы изменить решение.

– Адриен…

– Я уже отправил отказ Блау.

– И тем не менее, ты оставляешь следующему Главе только поместье…

– … и земли вокруг него.

– Крошечный оазис, – педантично поправил Шах. – При этом изымаешь все средства, и блокируешь все доступы. И оформляешь дом на юную Блау…

– Не только, – он вздохнул тоскливо. Зачем нужна женщина, если Таджо прекрасно вынесет мозг любому? На эту тему они разговаривали уже вторые сутки. – На тебя, на Лидо тоже. Райдо ничего не досталось, только потому что у него и так есть всё, а то что достанется он изгадит быстро.

– Ты оставляешь чужой, – Шах подчеркнул это слово голосом, – сире дом на побережье, в бухтовой зоне.

– Хочешь, чтобы хран был на тебя? – огрызнулся он тихо.

– Захотят они, – Шахрейн кивнул на вход в дом. – Новый глава обязательно захочет опротестовать…ты оставляешь их нищими.

– Им хватит поместья и алтаря. И родовых земель, отмеченных в реестре, ровно то, что получил я, когда вступил в права.

– Ты вычистил Хранилища, – осторожно возразил Шах. – Последствия…

Он зарычал и Таджо наконец заткнулся. Он знал его почти так же хорошо, как себя, и мирился с некоторыми особенностями, но иногда Шах перегибал палку.

То, что ревизоров прислали по приказу – понимали все. И за ними, и за Вторым Фениксом, и вообще за всеми рыбками, которых смогут поймать в мутном пруду Турнира. После Севера они на особом счету – на плохом, плетение держится на последнем узле и Шах… нервничает, если слово применимо к сыну рода Таджо. А как бы он не отрицал – их порода сквозила в каждом движении,каждом повороте головы… и даже профиль и тот, был почти полной копией – Бутчу приходилось пересекаться с Главой Таджо на Советах.

И проблемы, точнее последствия принятого им решения – завещать ключ и хран после его кончины на девочку Блау – вызвало резкое неодобрение. Одно дело – ответь он «да». Вассал может заботиться о господине, но никто не оставит имущество Высшему, если не связан кровью или долгом.

Это вызовет вопросы – за что бывший член «звезды» так благоволит к этой конкретной сире. Но ему было уже все равно.