Белое солнце дознавателей полностью

– Представляю, что он наговорил, – я фыркнула. – Исчадие грани во плоти, которое заставляет обосраться своих одноклассников…

– Блау! Не будь вульгарной.

– … при виде которой он наложил в штаны. Так звучит лучше? – исправилась я язвительно. – Кто? Выяснил?

– Кто-то из местных, – Тир пожал плечами. – Но это ни о чем не говорит.

Действительно, ни о чем. Интересоваться мог кто угодно.

Я спрятала лук в чехол, щелкнула застежками и забросила ремень на плечо.

– Академию посещал второй Наследник, – Тир перегородил мне выход, сделав шаг. Кто бы сомневался, что он захочет обсудить это.

– Пирамидка с записями в твоем кабинете, – отрапортовала я четко. – Посмотришь. Все самое важное от первого лица. А теперь отойди, у меня – танцы.

– Танцы? Блау… юг влияет на тебя странно, – Тир почти улыбнулся – глаза заискрились смехом.

– Танцы, – рявкнула я тихо. – И тебе никогда не говорили дома, что нельзя стоять между сирой и ее развлечениями?

Кантор шагнул в сторону и выполнил издевательский поклон, пропуская меня вперед.

– Перевязь, Блау.

Я шумно выдохнула, вернулась и сгребла со стола псаковы тряпки.

– Завтра я хочу видеть тебя на Турнире. Рядом.

– Не справляешься с Хаджем?

– Скорее хочу услышать нестандартную оценку ситуации.

– Ты сейчас меня похвалил или поругал?

– Не важно, Блау. Важно, что ты нужна мне завтра на трибунах в самом сияющем расположении духа, и самом стервозном, – закончил он насмешливо. – Чтобы отвлечь.

– Оу, Тир. Скажи мне, что это не то, о чем я думаю?

– Не знаю, о чем ты думаешь Блау, – глаза Кантора холодно сверкнули – не лезь, – но лучше перестань думать о чем бы то ни было. Помощь. И никаких вопросов.

Я пожевала губу, переминаясь на месте. Этот придурок решил провести поединок со столичным заранее? Или что? С другой стороны – прошлый раз Юг устоял, и на Арене не было никаких случаев, но… и Тира тоже не было. Потому что Тир – умер.

Живой, как сейчас – с чуть растрепанной косой челкой, закрывающей один глаз, с серьгой–артефактом в ухе, с закатанными по локоть рукавами рубашки – такой домашний, он нравился мне намного больше мертвого.

Я кивнула, поудобнее подбрасывая на плече чехол с луком.

Помощь. И никаких вопросов.

– Не хватит, – я медленно свернула свиток в трубочку и затянула шелковый шнур.

Фей вопросительно приподняла тонкие брови и изящно поставила пиалу с чаем на столик. Есть мне не хотелось, как и пить, но слуги тщательно выполняли распоряжение господина – каждый вечер перед сном приносить леди свежайший чай, настоянный на северных травах.

– Империалов. Мне не хватает на все лоты, – я постучала свитком по столу. Маминых денег, которые передал Люци, не достаточно, если кто-то начнет по-крупному повышать ставки.

– Ты хочешь скупить пол аукциона?

Не хочу. Но вынуждена. После сегодняшнего выступления. Иначе это вызовет вопросы. Помимо ценнейших вещей придется брать то, на что должна позариться юная глупая провинциальная сира.

– Выбери то, что тебе нравится, – я перебросила свиток Фей-Фей. – Сделай пометки, завтра отдашь мне.

– Но… Вайю, – сестра аккуратно спрятала список лотов во внутренний карман. – Что именно я должна выбрать?

– То, что нравится. То, что должна хотеть юная сира.

– Но… империалы…

– Я попрошу у Акселя, и дядя Бер не откажет сделать племяннице приятное, – вестники я планировала выслать завтра. – Вряд ли мы скоро попадем на такой аукцион.

Фей рассеянно кивнула, рассматривая дно чашки. Такой несобранной она стала сразу после Вестников из дома, которые я читала вслух – дядя писал, что всё хорошо, Данд учится, и Яо делает успехи.

Наставник Луций уже присылал отчет утром – «состояние дяди Люциана стабильно и без изменений», а Целительница отчитывалась вечером – за здоровьем несчастной Луэй я следила отдельно. Правда обычно она писала о Булке и Зи, хотя бы вскользь, но не сегодня. Чтобы узнать, что мистер Зиккерт в порядке мне потребовалось отправить ещё один вестник.

Ремзи чувствовал себя превосходно, но это не успокоило Фей…

– Третья.

– Что?

– Третья пиала. Ты наливаешь уже третью, – отметила я ровно, наблюдая, за тем, как чай тонкой струйкой льется из глиняного носика в чашку. – На ночь – вредно.

Чайник брякнул – донышко стукнулось о столешницу, и на скатерти расплылось мокрое пятно.

– Оставь, слуги уберут, – я отодвинула Фей в сторону – она сразу спрятала руки под стол, и бросила сверху салфетку.

– Прости…

– Это всего лишь чай…

– Тем не менее, я была неловкой…

– Мне казалось, вечер прошел хорошо.

Сестра закивала.

– Мы отлично потанцевали.

Она кивнула ещё раз.