Белое солнце дознавателей полностью

Она прищурилась, вспоминая холодные бескрайние поля искрящейся на солнце замерзшей воды, обжигающей до красна руки. Первый и последний раз, когда она покидала предел, сопровождая Джихангира двенадцать зим назад.

Да, от Фениксов придется откупиться, но когда было иначе? Запретный город не знал удержу, накладывая виру на кланы, но и того, что останется, им хватит с лихвой. Два сына – два наследника – два предела. Старшему наследнику – Юг, а младшему достанется Север.

А чужие дети…

Старуха пожевала губами.

Принесут вассальную или умрут.

Неловко повернувшись в кресле она охнула – суставы заныли от резкой боли, и потянулась к фиалам на столике.

Не тот возраст уже, не тот, чтобы держаться в седле ночь, но паланкин не возьмешь. Да, есть то, что приходится делать самой, и нельзя передать детям или слугам.

Старуха поставила опустевший фиал на столик, скривилась и дважды промокнула губы шелковым платком. С каждой зимой эликсир горчит все больше и больше – или ей сегодня так кажется.

Мне казалось, мы идем уже полночи.

Старуха сошла с ума. Просто съехала с плетений. Короткая ночная прогулка? Подышать чистым пустынным воздухом?

Земли Кораев мы миновали быстро, потом пересекли дважды земли других кланов – разделительные артефакты на границах вспыхивали в темноте, когда срабатывали разрешения на въезд, пропуская кавалькаду. А сейчас мы держали путь ещё дальше – глубоко на Юг, если судить по звездам.

Колонна двигалась слаженно – шли по двое, охрана – спереди и замыкающие, девочки, с ног до головы закутанные в кади, посередине – старуха со служанками, и я.

Воздух почти потрескивал от количества куполов, растянутых над нами – я насчитала три – тишины, тепла и стационарный сигнальный, рассчитанный на стороннее воздействие, как сигналка об опасности.

Воронки привычно взвихрялись по разные стороны – по линии зыбучих песков, и уже почти не вызывали интереса, но – затрудняли путь, нам приходилось петлять, как на узких горных тропах Лирнейских.

И только одну треть пути мы миновали быстро – срезали по широкой утоптанной дороге, которая шла дугой – видимо часть маршрута торговых караванов, а дальше – опять свернули в бескрайние пески.

Когда мы пересекли линию сигнальных вышек, оставив их далеко позади – я была спокойна, но барханы сменялись барханами, и когда мы пересекли уже границу мертвых земель, которых избегает всё живое – начала нервничать даже я – куда ведет старуха?

– Куда мы едем? – я осторожно приблизила лошадь к своей напарнице – рассмотреть что–то в сумраке было сложно, но по манере держать спину и мелким едва уловимым жестам – это была одна из тех южанок, с которыми я уже встречалась в купальнях. Одна из тех, что носила татуировку маленького цветка лотоса на щиколотке.

– Это самый короткий путь в мертвый…

Вспышка сзади – и плетение впечаталось в спину девчонке раньше, чем та успела закончить. Лейле щелкнула кольцами, расслабляя пальцы.

– Разговоры следует отложить, госпожа.

Я отвернула голову вперед – служанка могла бы не говорить – плетения чар «немоты» просты и узнаваемы. Но я и так услышала, что хотела.

Мертвый. Так в этой части пустыни называли только одно место. Мертвый город. «Занесенный песками», как мне сказали вчера. Город, в котором в прошлой жизни мне так ни разу и не довелось побывать.

Пирамидки с записями в карманах внезапно потяжелели, и хотя увидеть их в темноте из-за количества слоев ткани нельзя, даже дышать я стала ровнее и тише.

Потому что во имя Великого, разве бывают такие совпадения? Что старая карга забыла именно там?

О том, что мы пересекли границу города, я заметила сразу – и не нужно спрашивать об этом – изменился звук. В песке широкие копыта утопают мягко, песок шуршит и пружинит, а сейчас звук стал глухим и почти звонким, как будто мы ехали по твердой ровной поверхности.

Короткий взмах, рокировка – и Старуха лично занимает место рядом со мной, смиряя скорость своей лошади, чтобы мы шли шаг в шаг.