Спрашивается: что же творилось в бригаде до принятия обязательств?
Прибегнем вновь к киноочерку. Очерк первый. Бригада «до».
Там и сям валяются пьяные. Те, кто еще трезв, цинично усмехаясь, курят и сплевывают, махнув рукой на план. А что им? Они же пока не обещались план выполнять. Рвет на себе волосы директор: план бригадой не выполняется никогда. Запивает бригадир. Сцена буйного разгула. Песни и пляски в рабочее время. Все ругаются. Затемнение.
(А уж что делали члены бригады в выходные дни, это мы и вообразить не будем пытаться.)
Теперь очерк второй. Бригада «после».
Утро в проходной. Вахтер обнюхивает прибывших членов бригады. Все трезвые. Поздравления. Рукопожатия. Сцены за работой. Никто не пляшет, не поет, все работают и выполняют план. Обеденный перерыв. Бутылки с минеральной на столах. Камера заглядывает под столы — под столом ничего! Юмористическая, утепляющая очерк сценка. Голос произносит: «Елочки зеленые!» Ужас на лицах присутствующих сменяется облегчением. Смех. Все обнимаются. Затемнение.
А теперь давайте рассуждать трезво.
Кассиры и парикмахеры не воры. Таково правило. А если среди лиц этой профессии попадаются воры, то это не правило. Это — исключение.
Посетители кафе тоже не воры. Основная масса трудящихся заходит в кафе, чтобы перекусить, а не затем, чтобы вынести оттуда столовый прибор. Если такое дело (вынести) раз в пять лет и случается, то это не правило. Это — исключение. Лодыри и пьяницы среди рабочих тоже не правило, а исключение. Нормальному человеку свойственно стремление хорошо работать и уважать себя.
Почему же в таком важном документе, как социалистическое обязательство, некоторые предприятия считают возможным записывать пункты, вытекающие не из правил, а из исключений?
А потому, я думаю, что пункты эти — плод одиноких усилий какого-нибудь чиновника. Он с коллективом не советуется. Он томится в своем кабинете, зевает, чешет самопишущей ручкой за ухом, качается на стуле, глядит в потолок… «Взять надо. Другие вон берут. Что ж нам отставать? По головке не погладят. Надо. Теперь чего бы придумать, чтобы и легко было, и в передовых ходить?»
И чиновник пишет своим нечеловеческим, канцелярским почерком: «Следить за столовыми приборами…», «Соблюдать финансовую дисциплину». Подумает, покачается на стуле, зевнет и припишет: «Не устраивать пьянок в рабочее время». Это чиновник припомнил: кто-то когда-то пришел нетрезвый на работу.
О том, что эти пункты унижают людей, чиновник не думает, конечно. Когда это чиновники думали о людях? О том, что эти пункты опошляют такое понятие, как социалистическое обязательство, чиновники тоже не думают. Им ведь ничто не дорого. Прелесть пунктов для чиновника в том, что они сильно облегчают выполнение обязательств. Как бы взяли обязательство, а как бы и нет… По форме взяли. По существу нет.
И вот сочинит чиновник эти пункты, а затем устраивает людям овации за то, что на работу приходили вовремя, не пили, не крали и столовые приборы в полной сохранности.
Мало того. Какой-нибудь пункт собственного сочинения чиновник вполне может назвать «новаторским», а иногда и того сильнее — «патриотическим». Разве отличались когда-нибудь чиновники целомудрием в обращении со словом?
И, как вы уже догадались, не для дела все это чиновнику нужно — какое уж там дело! — а для галочки, для отчета, для доклада. А в докладе чем громогласнее (так чиновнику кажется), тем почета и аплодисментов больше…
Не надо оваций по адресу подобных «обязательств».
И главное — не надо самих этих обязательств. Ведь стыдно.
Мне предложили написать фельетон, взяв за основу читательское письмо. Это негодующее письмо: в одном уральском городе незаслуженно обидели литератора и краеведа Л. Н. С-на. Читатель просит пристыдить обидчиков.
Л. Н. С-н организовал в своем городе краеведческий музей. «Никто ему этого хлопотного дела не поручал, — пишет наш читатель. — Сам с небольшой кучкой «обращенных» собрал он богатейший материал по истории города, послал за свой счет тысячи писем во все концы страны, продумал экспозицию…»
Краевед С-н человек еще не старый, но по инвалидности вышел на пенсию. Этой весной он разослал анкеты во все села района, а сейчас систематизирует полученный материал о своих земляках, участниках Отечественной войны.
Недавно С-н отправил в областной совет ветеранов подробные сведения о живущих на территории района партизанах Отечественной войны.
Все это мне сообщили в редакции, и я сказала, что непременно напишу фельетон. Удивительно: у кого могла подняться рука обидеть такого человека!
А музей, открытый в мае 1963 года, между прочим, много посещался, и посетители оставляли благодарственные записи, и была благосклонна пресса (несколько газет выступили со статьями о музее), и было внимательно начальство. Л. Н. С-н получил грамоту, в которой отмечались его заслуги в организации музея…
Не дочитав письма (все и так ясно), я помчалась домой.