Потери с обеих сторон были огромными, но красные легко компенсировали их. В одном лишь Челябинске «поголовной» мобилизацией за несколько дней набрали 8,5 тыс. чел. Белые бросали сюда все, что могли. Три дивизии были сняты с переформирования почти неподготовленными. И все перемалывалось в челябинской мясорубке. Жесточайшие бои продолжались 7 суток. 29.07 Дитерихс двинул в бой последние колчаковские резервы — две сибирские дивизии, вообще только еще формирующиеся, даже не прошедшие курсов стрельбы. Но и это усилие не принесло перелома. А затем ход сражения, колебавшийся туда-сюда, надломился в пользу красных. Битва неумолимо стала превращаться в разгром белогвардейцев. Поражение было полным. Только пленными колчаковцы потеряли 15 тыс. То, чего не удалось добиться Фрунзе между Уфой и Златоустом, случилось благодаря просчетам колчаковской Ставки под Челябинском. Окончательно надорвавшиеся, потерявшие и стратегическую инициативу, и значительную долю боеспособности, белые армии оставили Урал и отступали в Сибирь. С этого времени власть Колчака была обречена. Дальнейшее ее существование определялось уже не фронтовыми операциями, а сибирскими расстояниями…
В отличие от юга и востока, северо-западный белый фронт создавался не в результате стихийных антибольшевистских восстаний, а организовывался целенаправленно. Парижские представители Белого Движения, генералы Щербачев и Головин, в составленном весной 19-го обзоре указывали на то, что Северная армия из-за своей малочисленности способна играть лишь вспомогательную роль, что Деникину приходится вести тяжелую и затяжную борьбу на своих флангах с подавляющими силами красных.
"Принимая во внимание, что… временная пассивность Южной и Северной групп позволит большевикам обратить большинство своих сил против Сибирской армии, настоятельно необходимо образовать новый фронт, который в лучшем случае своим ударом оказал бы существенную помощь, а в худшем — оттянул бы силы от Сибирской армии. Таким фронтом должен стать финляндско-эстляндский с задачей овладения Петроградом. На этом фронте у генерала Юденича пока своих 5 тысяч человек и в Эстляндии 2 тысячи офицеров, а в Финляндии формирование тормозится затруднениями политического и материального плана".
Колчаком был утвержден Юденич в качестве командующего новым фронтом. А силы его рассыпались по Прибалтике редким пунктиром. Белые беженские организации в Финляндии. Отряды Родзянко в Эстонии. И отряд князя Ливена в Латвии. Если на других фронтах антибольшевистская борьба осложнялась внутренними и международными конфликтами, то части Юденича вообще оказались в жутком клубке противоречий. Во-первых, по берегам Балтики почти одновременно возникли пять новых государств — Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша. И каждое — с сильнейшим шовинистским душком. Во-вторых, вокруг этого клубка образовался другой — Англия, Франция, Германия. Каждая из этих стран пыталась вмешаться в прибалтийское устройство, исходя из собственных интересов. До весны 19-го противоречия сглаживались общими усилиями по отражению красного нашествия. Но едва большевиков стали одолевать, как они начали всплывать наружу.
Белогвардейцы здесь с самого начала оказались на чужбине и вынуждены были выступать в роли просителей. В Финляндии собралось значительное число русских беженцев. Многие петроградцы просто уехали на собственные дачи на побережье Финского залива, оказавшиеся теперь в другом государстве. В Выборге был созван съезд представителей промышленности и торговли, который избрал состав Комитета по делам русских. Под общее поручительство промышленников был сделан заем на 2 млн. марок в банках Гельсингфорса (Хельсинки). Ссуду в 500 тыс. выделило финское правительство. На эти деньги и кормилось беженство. О формировании русских вооруженных сил на территории нейтральной Финляндии и речи быть не могло. Другое дело, если она сама выступит против Совдепии. По этому поводу в Финляндии боролись два течения.
Одно, во главе с Маннергеймом, победившим собственных красногвардейцев и занявшим пост временного правителя, стояло за войну, видя в большевизме главную опасность для своей страны. Кроме того, Маннергейм считал, что участие в антибольшевистской коалиции укрепит позиции Финляндии на международной арене. А заодно и его собственные позиции внутри страны как лидера «военной» партии. Но правителем он был только временным. Президентские выборы предстояли летом. А его противники видели главную опасность для суверенитета республики в восстановлении прежней России. И, конечно же, боролись персонально против усиления позиций Маннергейма, которое вызвала бы война. В ходе предвыборной кампании между этими двумя течениями шла борьба. В Гельсингфорсе вел переговоры с финнами Юденич, вел министр иностранных дел Парижской дипломатической делегации Сазонов. Но в результате внутриполитической неясности эти переговоры буксовали на месте.
