А в приднестровских плавнях бегущих людей уже ждали собравшиеся сюда и следовавшие за ними, как стаи волков, местные банды, грабили и убивали. Ядро, собравшееся вокруг командования колонны, выйдя на левый берег, тут же попало в красное окружение и капитулировало. Спаслись немногие, сумевшие во время бойни спрятаться на румынской стороне или возвращавшиеся туда потом мелкими партиями и за взятки, хитростью, выдававшие себя за иностранцев — поляков, латышей, только не за русских. Они получили приют.
Войска Бредова, отступившие к Тирасполю, тоже были встречены пулеметами. Но здесь шли более организованные и боеспособные части. Они повернули на север и упрямо продвигались по Украине, отражая преследующих их большевиков. Между Проскуровым (Хмельницкий) и Каменец-Подольском встретились с поляками. Было заключено соглашение, по которому Польша принимала их "до возвращения на территорию, занятую армией генерала Деникина", но оружие и обозы требовала сдать "на сохранение". Разоруженные части бредовцев перешли в положение интернированных — поляки загнали их в концлагеря.
Худо пришлось и галицийским стрелкам. В Польшу им ходу не было. Тиф оказался для них почему-то особенно губительным, уничтожая их целыми подразделениями. Из-за тифа крестьяне не пускали их в деревни, отгоняли огнем, травили собаками. Многие погибли. Уцелевшие попали в плен к большевикам.
12-я армия повернула на Петлюру. Воспользовавшись борьбой советских войск с деникинцами, когда на него никто не обращал особого внимания, он занял значительную часть Украины, вступил в Киевскую губернию. Теперь же его быстро разбили, и он ушел под защиту поляков. Что касается батьки Махно, то большевики поначалу сделали вид, будто никакого конфликта между ними не было, и… прислали ему приказ передислоцироваться со своими войсками на польский фронт. Естественно, батька такой приказ проигнорировал. Его объявили "вне закона". И он продолжил войну — уже против красных.
К началу 1920 г. относится конфликт между Деникиным и Врангелем. Различными авторами он освещается по-разному, поэтому стоит на нем остановиться подробнее. Конфликт этот не носил политического характера Врангель впоследствии проводил практически ту же политику, что Деникин. Не имеют под собой почвы и объяснения конфликта «карьеризмом» Врангеля, во что бы то ни стало рвущегося к власти. Какая может быть карьера в период катастрофы? Это было бы то же самое, что обвинить в карьеризме Деникина, принявшего после смерти Корнилова командование над горсткой бойцов. Готовность к бескорыстному служению своим идеалам Врангель доказал и всей последующей жизнью, целиком отданной спасению и поддержке эмигрировавших солдат и офицеров.
Это был типичный конфликт между «молодым» и «старым» офицерством, неизбежный в любой проигранной войне. Кстати, точно так же вел себя Деникин после русско-японской войны, когда, рискуя карьерой, критиковал высшее начальство и его ошибки. И точно такой же конфликт через год сам Врангель получил от Слащева. Оба — горячие патриоты России, но людьми они были совершенно разными, Деникин — спокойный, уравновешенный, упрямый. Врангель отнюдь не по-немецки горячий, нервный, порывистый. Не чуждый внешней позы и эффекта, чего Деникин всегда избегал. Профессор Н. Н. Алексеев так сравнивал их:
"Первое впечатление, определявшее внешнюю разницу двух этих людей, формулируется у меня в военном противопоставлении: инфантерия — кавалерия. У ген. Деникина не было ни внешнего блеска, ни светских манер, но в то же время была в нем какая-то глубокая почвенная сила. Врангель был красив, статен, а главное — отмечал его действительный, не напускной лоск обращения. Внешне он был человеком, который мог очаровать, но я не заметил в нем черт, изобличающих гипнотизирующее излучение власти".
