Белокурая гейша полностью

Я продолжала исполнять каждый шаг с четкостью и аккуратностью, отработанными за годы тренировок. Танец мой был соблазнительным и манящим, каждый взгляд и движение в нем были полны смысла. Затем я вытянула из-за пояса шелковый шарф, чтобы изобразить с его помощью облако, вознамерившееся затмить луну.

- Танцуй быстрее! - вскричал барон.

Быстрее? Глаза мои сузились, принимая вызов, а пятки резко опустились на пол. Не дав ему возможности перевести дыхание, я стала кружиться и раскачиваться, и мои длинные рукава летали вокруг меня, превращая меня в водоворот света и тени, тени и света, то рассыпающийся, то снова стекающийся воедино.

Серебряные нити сияли сквозь мое прозрачное кимоно, вздымаясь вокруг меня подобно молнии, поражающей мои обнаженные ступни и пробегающей к стройным ногам. Черный кустик волос у меня на лобке, казалось, искрился серебристыми вспышками, поднимающимися выше, к грудям, чтобы кольнуть страстью заостренные соски, затем горло и, наконец, бледное лицо. Я бросила взгляд на барона, в глазах моих полыхало пламя.

Зеленое пламя.

Сердце мое замерло в груди, дышать стало трудно. Что же я наделала?

Закончив танец, я упала на татами и поклонилась, касаясь его лбом. В лихорадке танца я забыла о своих зеленых глазах. В прошлом я всегда смотрела в пол при встрече с чужими людьми, и глаза мои были полуприкрыты веками. Дрожь страха прошла по моему телу. Ну зачем я посмотрела прямо на барона, когда лицо мое светилось в желтовато-золотом свете масляной лампы, выдавая мои зеленые глаза? То был очень глупый поступок, и я это знала.

Я задрожала. Я не боялась барона, пока он считал меня гейшей по имени Кимико. Но теперь, когда он узнал, что на самом деле я дочь Эдварда Маллори, мне стало страшно за себя. Я испугалась уготованной мне смерти.

- Он знает, кто я, Марико-сан, - прошептала я за ширмой. Голос мой охрип, тело покрылось капельками пота.

- Уверена?

- Да. Жизнь всех нас в опасности.

- Моя жизнь вне опасности. Ты можешь сбежать, пока барон…

- Нет. Я не оставлю тебя наедине с этим сумасшедшим.

- Ты должна, Кэтлин-сан! Пожалуйста, я хочу сделать это для тебя.

Я стояла в темноте за ширмой, подальше от того места, где сидел барон, самостоятельно подливая себе сакэ в чашку, что являлось с его стороны поступком вызывающим. Я задумалась, какими еще традициями он может пренебречь ради собственного удовольствия.

Марико льнула ко мне. Сгущающиеся сумерки приглушали наш шепот, обволакивая наши черные волосы, уложенные в традиционные прически и сколотые одинаковыми серебряными шпильками.

Окончив танец, я низко поклонилась барону, не поднимая лица, и попросила несколько минут на то, чтобы сменить пропитанное потом кимоно, прежде чем мы приступим к церемонии дефлорации. Тонда прожевал кусок сырой рыбы и рыгнул, источая запах имбиря, затем пробормотал свое согласие.

- Не заставляй меня ждать, Кимико-сан, - пробормотал он. Кусочки рыбы забились у него между зубами. - Я жажду отведать вкус твоего пробуждения, когда погружу в тебя свои пальцы. Я намерен полировать твой камешек, пока ты не увлажнишь мои пальцы своим горячим соком.

Его слова наряду с сильным ароматом благовоний, витающим в воздухе, заставили меня закашляться. Я отерла пот с лица и шеи, терзаемая беспокойством.

- Не знаю, зачем я позволила тебе уговорить меня пойти на это, Марико-сан.

- Зато я знаю.

- И почему же?

Улыбнувшись, девушка прошептала:

- Потому что мы сестры-гейши.

На глаза мне навернулись горячие слезы. Я хотела было настоять, чтобы Марико не претворяла в жизнь наш план, но не смогла вымолвить ни слова, а лишь спрятала глаза за широким рукавом кимоно. Вместо этого я произнесла:

- Мы всегда ими были, Марико-сан, с самого дня моего приезда в Чайный дом Оглядывающегося дерева. - Я сжала ее руку.

- Все верно, - подтвердила девушка.

Не успела я перевести дух и подумать о том, что будет, если барон раскроет наш трюк, Марико выскользнула из-за ширмы.

Облаченная в телесного цвета кимоно, с волосами убранными точно так же, как мои, и лицом, спрятанным под вуалью, она низко поклонилась барону. Я наблюдала. Марико опустилась на прикрытый москитной сеткой футон и широко развела ноги в стороны, готовая сыграть свою роль в ритуале дефлорации. Я беспокоилась о ее безопасности, а она не страшилась лишиться невинности.

Рид отчаянно надеялся, что ему удастся проскользнуть в Чайный дом Оглядывающегося дерева незамеченным. Он продвигался вдоль высокой стены маленькими осторожными шажками. Затем бочком пересек мощеный задний двор. Чем ближе он подбирался к парадной двери, тем крепче в нем становилась уверенность, что ситуация не может быть такой простой, слишком простой, и что в действительности кто-то непременно поджидает его.