Белокурая гейша полностью

- Благодарю вас, - молвила я голоском маленькой девочки, послушно исполняя свою роль. Это, казалось, также порадовало барона. Он склонился ближе ко мне, водя холодными пальцами вверх и вниз по моей шее, где были оставлены не закрашенными три полоски кожи. Его прикосновения заставляли меня дрожать.

- Прежде чем мы продолжим наши вечерние… наслаждения, - жарко прошептал он мне на ухо, - скажи мне, как твое имя?

- Кимико, - с поклоном ответила я.

Глаза его ярко вспыхнули.

- Станцуй для меня, Кимико-сан.

Я озадаченно воззрилась на него.

- Без музыки? - сбитая с толку, спросила я.

Уверенность меня покинула. Я почувствовала, что барон проверяет меня, старается лишить гармонии и сломить мой дух. Его тактика была мне понятна. Когда я вошла в комнату в своем прозрачном кимоно, я контролировала ситуацию. Теперь же преимущество перешло к нему.

- Единственная музыка, которая нам понадобится, - это любовная песнь, Кимико-сан, - бойко отозвался барон, точно зная, что делает.

- Просьба ваша очень необычна, барон Тонда-сама, - снова кланяясь, молвила я. - Насколько мне известно, цель первой ночи церемонии дефлорации заключается в том, чтобы посвятить майко с помощью белков трех яиц…

Взгляд мой упал на покрывало. Там лежало всего два яйца. Я осмотрелась. Где же третье?

- Двух яиц будет вполне достаточно, чтобы смазать стенки твоего влагалища, - пояснил барон, верно истолковав мой озадаченный взгляд. - И пальцы мои готовы начать наше упражнение, но глаза мои с еще большим нетерпением жаждут насладиться твоим танцем.

Что мне оставалось делать?

Я снова подлила сакэ ему в чашку. Мысли мои неслись вскачь. Любое неверное движение лишь возбудит подозрения барона. Прикрыв рот рукой, я не сумела подавить смешок. Будто бы барон нуждается в стимуляции! Краем глаза я заметила выпуклость у него между ног. Очертания его эрегированного пениса смутили меня, заставив усомниться в том, как я смогу доиграть свою роль до конца хотя бы в эту первую ночь, не говоря об оставшихся шести.

Я вздернула подбородок.

- Я станцую для вас, барон Тонда-сама, - с поклоном ответила я.

Он заворчал, подгоняя меня начинать скорее.

Стараясь вновь перехватить инициативу, я проигнорировала его слова и не стала торопиться. Вместо этого я очень медленно встала, поднимая одно колено на дюйм выше другого, сохраняя идеальную форму. Внезапно меня затопило всепоглощающее желание сделать все идеально, как учила окасан, потому что у меня было странное предчувствие, что это самое важное, что я могу совершить за сегодняшний вечер. Традиционно в мире гейш танец являлся способом умолять богов ниспослать счастливую судьбу. Я танцевала так, как того желали боги.

Тело мое заняло исходную позицию, а в голове раздался стук палочек из слоновой кости, ударяющих по струнам лютни. В следующее мгновение я как наяву услышала переливчатое звучание музыкального инструмента и вынула из-за шелкового, отделанного парчой пояса сложенный веер. Делала я это очень осторожно, чтобы не выдать местонахождение серебряного кинжала, припрятанного в складках.

Бесшумно, будто заставляя росу скатиться с лепестков цветка, я махала веером по направлению к масляной лампе, той, что стояла ближе ко мне. Лампа погасла, отчего стало казаться, что светлячки, нарисованные на ширме за моей спиной, вылетели в комнату и стали кружиться по ней, подобно крошечным сияющим звездам. Они единственные беспокоили меня…

…Пока я не взглянула на барона, попивающего крепкий сладкий ликер. Его почтенный пенис, огромный и подрагивающий, выглядывал из шелковых штанов. Тысячи светящихся светлячков на заднем плане добавили блеска моему танцу, когда я выписывала пируэты на кончиках пальцев одной ноги, сжав при этом руки вместе, затем сделала барону реверанс и стала по-особому складывать и раскладывать веер.

Сложенный веер означал трубу.

Его пенис.

Полуоткрытый веер символизировал фонарь.

Раскрытие половых губ моего влагалища.

Открытый веер - восходящую луну.

Мое сердце цветка трепещет, готовое принять его нефритовый стержень.

Танец мой был скорее набором телодвижений, нежели чем движением ног, так как я раскачивалась вперед и назад. Каждый миг был предложением, обещанием, отрицанием, резким взрывом желания, вырывающегося из глубин моего лона. Я танцевала все быстрее и быстрее, по шее и позвоночнику тек пот, капельки влаги выступили и на лице, под мышками, и даже между ног, словно мой ароматный персик намок под дождем.

Танцуя, я чувствовала, как будто кто-то тянет меня за кимоно. Это было сравнимо с тем, как если бы сама госпожа Луна улеглась на мой длинный волочащийся по земле рукав, отказываясь пролить свой благословенный свет на мой танец и дать свое одобрение. Но час все еще был ранний, и через бумажную дверь робко пробивались лучи заходящего солнца.