– Вполне, – совершенно спокойно, даже с каким-то обидным безразличием ответил ей Жан и прильнул к стакану, что минутой ранее налил из высокого кувшина. – Я смотрю, вы поздняя пташка, – он буквально на мгновение бросил на нее взгляд и тут же снова отвернулся. Непревзойденная чуйка Милен говорила о том, что он волнуется сейчас не меньше.
«Да, дурацкий разговор получается, – подумала она, ругая себя за то, что вообще пришла сюда сегодня. – Хищница, блин, двух слов связать не можешь».
Ей отчаянно захотелось убраться отсюда, но сделать это красиво было сейчас сложно, так как он преграждал ей путь к отступлению, и при любом раскладе это выглядело бы, как бегство, а Милен с поля боя еще не разу не бежала.
«Черт возьми, да допивай уже быстрее», – злилась она. Секунды превращались для нее в минуты, а минуты тянулись, как часы.
Она сидела на своем стульчике, как послушная маленькая девочка, а этот любитель попить воды на ночь, видимо, упивался не только водой, но и удачным раскладом козырей.
«Ладно, один – ноль, но я бы на твоем месте так не радовалась», – пробурчала она про себя. И тут, кто бы мог подумать, спасительно завибрировал телефон, который она предусмотрительно носила с собой, на случай очередного нервного срыва у боса. «Дин», высветилось на экране.
– Простите, – она протиснулась между ним и плитой и, несмотря на то, что для прохода было достаточно места, чуть задела рукой его крепкие ягодицы, злорадно улыбаясь своему совершеннейшему безрассудству.
«Теперь ты понервничай».
– Дин, я люблю тебя, – радостно пропела она в трубку, когда вышла в коридор.
На другом конце провода на несколько секунд воцарилось молчание.
– Да? Я думал, на хер меня пошлешь в такое время – голос Дина был еще растерянный, но он быстро взял себя в руки, видимо, решив воспользоваться хорошим настроением помощницы. – Слушай, я чего звоню-то, сегодня в галерею заезжала Лизбет, ну, агент того молодого дарования, который на предыдущей выставке у Клеймора произвел фурор. Я посмотрел его работы, вроде не плохие. Заедешь завтра, глянешь своим опытным глазом? Я с Лиз на двенадцать договорился. Что скажешь?
– Что скажешь на то, что ты с ней уже договорился? – с издевкой спросила Милен.
– На двенадцать, – напомнил он, – Я подумал, ты все-таки в отпуске, наверное, нужно дать тебе выспаться.
– Как предусмотрительно, – сыронизировала Мила, – обычно тебя не волнуют такие мелочи. Ты же не отстанешь, да, Дин? – уже с меньшей радостью в голосе спросила Милен. – Конечно, заеду, как раз в город хотела выбраться.
– Ну, вот и чудненько. Значит, договорились.
Не успела она что-то ответить, как в трубке воцарилась тишина.
«Трубку бросил, дебил», – вырвалось у нее. Но, не смотря на некоторую досаду, она была благодарна расшатанной нервной системе Дина за этот поздний звонок, который спас ее из неприятной ситуации.
«А вы не так просты, мсье Буш'eми. Что ж, впредь буду осмотрительней. А теперь – СПАТЬ.
III
В галерею Милен приехала чуть раньше, чтобы до приезда Лиз успеть переговорить с Дином об условиях сделки, на которых они остановились вчера. Она прошла через пустующий вестибюль. Стол Валери, ее помощницы, и по совместительству секретаря, пустовал и вообще – в галерее не было ни души. Стук ее каблуков эхом разносился в пустом пространстве. Она прошла через выставочный зал в кабинет босса.
– Привет.
Мила без стука открыла в дверь и, уверено пройдя в внутрь, по-хозяйски села в небольшое бархатное кресло в гостевой зоне у окна.
Дин, в привычной для себя расслабленности, полулежал в своем высоком кожаном кресле и играл в телефон. Увидев Милен, он кивнул ей и, не отрываясь от игры, заерзал в кресле, словно гусеница, пытаясь принять более пристойную позу.
– Я приехала в свой выходной не для того, чтобы смотреть, как ты в телефон рубишься, – строго напомнила она.
– Да, прости, – он сделал еще несколько быстрых движений большими пальцами по экрану и, наконец, отложил мобильник на стол.
Дин был чуть старше Милен. Когда она поступила в Художественную академию, он ее как раз заканчивал. Никакими особенными талантами во время учебы он не отличался, да и нужно ли ему было? Связей его отца должно было с лихвой хватить на то, чтобы обеспечить сыну безбедное существование в каком-нибудь департаменте культуры. Но Дин удивил всех, обнаружив у себя, кроме смазливой мордашки, отличное коммерческое чутье. Он открыл галерею современного искусства (не без помощи папы, конечно) и, наняв в помощники самого скандального арт-дилера, появившегося на художественном небосклоне, попал точно в цель. Несмотря на то, что он не мог похвастаться хорошим знанием предмета – та команда профессионалов, которую за несколько лет он сумел сколотить, давала ему возможность, беззаботно развалившись в кресле, играть в телефон.
