– Не будь стервой, не мешай мне, – с вызовом бросила Лизбет и вся подалась вперед, словно хотела воззвать к совести Милен. Хотя всем в художественной тусовке было известно, что совести у нее сроду не было.
– У меня к тебе предложение, – начала Милен, проигнорировав выпад в свою сторону. Она давно привыкла к подобным словам, и они ее уже не цепляли, как раньше. Напротив, говорили о том, что ее хватка не ослабла. – Я знаю, у тебя есть еще одна его картина – «Демон заката», я хочу получить ее. Заплачу двести штук. А этих малышек сможешь продать после того, как пройдет наша выставка. Со своей стороны, обещаю, не препятствовать твоему обогащению.
– Двести? Мне за нее предлагали пятьсот, – негодовала Лиз, она снова вскочила с места и отошла к окну. Скрестив руки на груди, она молча вглядывалась в скучный городской пейзаж за окном, пытаясь взять себя в руки.
Дин тоже заелозил в своем кресле и даже отставил стакан на стол. Он вопросительно уставился на Милен, которая снова приподняла ладонь с подлокотника, показывая, что контролирует ситуацию.
– А если я не соглашусь на твою цену? – злобно ухмыльнулась Лиз и полезла в карман брюк за сигаретами. Встряхнув пачку, она вытащила выскочившую из нее сигарету и прикурила.
– Тогда ты не сможешь продать ни одной картины, по крайней мере, за те деньги, на которые рассчитываешь, – продолжала Милен, завороженно глядя, как ярко вспыхивает кончик ее сигареты. – Ты же понимаешь, если просочится информация, что после дурки Доминик утратил вдохновение и решил завязать, изрезав ножом неудавшиеся работы, ты даже «Демона» не сможешь продать за двести тысяч, не то, что за пятьсот. Тебе придется искать новое дарование, а это, даже при огромном выборе на рынке, не так просто. Я же предлагаю тебе двести тысяч евро, плюс после окончания выставки ты сможешь загнать те, что принесла сегодня. Да и можешь помусолить легенду о том, что Доминик пишет новый цикл работ, подогреешь интерес публики, а там, может, и сам мастер опять впадет в свое любимое состояние клинической депрессии.
Лиз выслушала доводы Милы с нагловатой улыбкой несправедливо обиженного, а потом быстро подошла к столу и, с силой вдавив в пепельницу окурок, провела им по дну, оставляя на прозрачном стекле длинный грязный след:
– Хорошо. Торговаться с тобой бесполезно, – зло выплюнула она, – прошу только об одном – не лезь со своими критическими отзывами, пока я не продам работы.
Она подошла к сиротливо прижавшимся к стене картинам, застегнула чехол и, накинув длинную лямку на плечо, обернулась к Дину:
– «Демона» привезу послезавтра, готовь деньги. Помни, ты обещала, – она наставила указательный палец на Милу, и та, сымитировав движение невидимого ключа, запирающего рот на замок, проводила ее довольным взглядом.
Когда дверь за Лиз закрылась, Дин, наконец, обрел дар речи:
– Черт, не верю, что ты выторговала у нее «Демона», – он усмехнулся довольный раскладом и залпом осушил свой стакан. – Мы легко продадим его за пятьсот.
– Думаю, что смогу продать его гораздо дороже, – задумчиво произнесла Милен, разглядывая солнечного зайчика, утонувшего в ее стакане яблочного сока.
– Дороже? У тебя как всегда есть план, мая коварная Шери?
– Думаю, да. Не притронувшись к соку, она отставила стакан обратно на стол и уставилась на Дина:
– Мы сможем сыграть на его временном, а, может быть, и окончательном, отходе от дел.
– Нет. Ты же пять минут назад обещала ей этого не делать.
– Если все правильно обставить, в выигрыше будут все, и Лиз в том числе, – сказала она в задумчивости и чуть помолчав добавила: – Я пойду. Поль обещал заехать. У него была встреча с каким-то школьным приятелем.
– Как дела со свадьбой? – поинтересовался Дин, глядя, как Мила достает из сумки телефон.
– Никак сорока на хвосте принесла? – набирая номер, поинтересовалась Милен.
– Конечно, вчера заходила, думала, ты на работе.
На что Мила осуждающе покачала головой, ожидая, когда на другом конце провода ей ответят:
– Привет, я освободилась, заберешь меня? – она помолчала, слушая ответ, и продолжила немного разочаровано:
– Не надо, не торопись, я на такси доберусь.
И практически сразу отключилась. Извинения Поля все равно никак не изменят ситуацию, а желания слушать его нытье не было.
– Неужели со школьным приятелем интереснее, чем с невестой? – подначивал Дин, видя ее раздражение.
– Не начинай, – устало протянула Мила, не поддаваясь на провокацию босса, – Пока, – она махнула ему рукой и не оборачиваясь вышла.
Дин махнул ей в ответ и снова развалился в кресле, сложив руки за голову так, что чуть не соскользнул на пол.
Милен вышла из кабинета, прошла через длинный выставочный зал в холл и через минуту оказалась на улице. После кондиционированного воздуха галереи было приятно вдыхать аромат цветения, смешанный с запахами бензина и нагретого асфальта. Не смотря на обеденный перерыв, на улице было не многолюдно. На встречу ей попался только молодой человек с надвинутой на глаза кепкой, из чего она сделала вывод, что это – один из уличных художников, что «втихаря» разрисовывают стены галереи.
