— Моя самостоятельная племянница, — сказал он мне чуть-чуть насмешливо, с некоторой толикой любопытства глядя с высоты собственного значительного роста, сквозь тонкие стекла брендовых очков-хамелеонов. Я тоже смотрела на дядю, но настороженно. Давно мы с ним не общались, почти пять лет, но за это время он ничуть не изменился и не постарел. В темно-русых коротких волосах ни единого седого волоса, на холеном серьезном лице почти нет морщин, голос все такой же глубокий, умеющий, не повышая тона, пугать людей и заставлять их делать то, что нужно. Только вот серые глаза стали еще холоднее, чем прежде. Хотя, у меня глаза точно такого же цвета и формы, но, надеюсь, их взгляд не такой же ледяной и жесткий. Не понимаю, как все эти женщины, которые вешаются на Тимофея, не видят его жестких глаз, покупаясь на вежливость, хорошие манеры истинного джентльмена, внешность и, конечно же, деньги.
— Добрый вечер, Настя, — продолжал дядя Тим, глядя на меня со все той же своей улыбочкой. Ну и что ему надо? Мог бы и пройти мимо, не заметив меня.
— Добрый вечер, — отозвалась я. И, чтобы он не понял, что я заволновалась, сказала первой, обратившись к нему на "ты", как и раньше. — Давно не виделись. Как у тебя дела?
Он, кажется, немного развеселился, по крайней мере, улыбка стала немного шире.
— Дела совершенно так же, как и пять лет назад, когда моя очаровательная племянница покинула отчий дом и решила больше не общаться со своими родственниками. А как у тебя… дела? — он, кажется, посмеивался надо мной. — Ты заканчиваешь свой университет? — последнее слово он произнес пренебрежительно-насмешливо. Наше современное российское высшее образование казалось дяде Тиму совершенно невразумительным — за парой столичных исключений, разумеется. Тимофей любил выгодное вложение средств, а я, думаю, казалась ему почти утраченной инвестицией убыточного проекта.
— Да, это последний год, — кивнула я.
— Значит, ты будешь журналистом? — весело сверкнули его глаза за стеклами очков-хамелеонов. Кажется, эта профессия дядю Тима веселила.
— Да, буду, — с вызовом подтвердила я. — И уже несколько лет этим занимаюсь.
— Чем — этим?
— Пишу статьи, — буркнула я в ответ.
— Какая же ты целеустремленная. — В голосе Тимофея послышалось почти одобрение, которое меня слегка удивило — обычно к своим племянникам дядя был совершенно равнодушным. Есть они или нет — его не волновало. — Похвально, Настя. Ты умеешь удивлять. Не скучаешь по своей семье?
— Нет, — ответила я почти равнодушно.
— И что, не хочешь вернуться?
— Нет, — мой ответ вновь был односложным.
— И даже проведать своих родных?
Тоже мне, нашел родных!
— Пока нет, — осторожно сказала я.
— Не жалеешь? — продолжал свой ненавязчивый допрос дядя Тим, все так же глядя на меня сверху вниз с высоты своего высокого роста.
— Не жалею. Я же занимаюсь тем, что мне нравится. И живу так, как мне нравится, — ответила я, понимая, что если сейчас сюда придет Алена, то она все поймет. Черт же ее дернул связываться с дядей Тимом! И ведь она наверняка знает, что он женат. Чем только Алена думает?
— Молодец, девочка. Твои рассуждения мне нравятся, — глаза за стеклами очков-хамелеонов хоть и оставались такими же холодными, но в них появилось что-то, похожее на одобрение, а, может быть, мне просто показалось. — Ты уверена, что всю жизнь готова заниматься своей журналистикой? — почему-то спросил он. Мне казалось, что он сканирует меня. И что дядюшке нужно?
— Думаю, да. Мне пора, прости, нужно идти, — заторопилась я, боясь, что сейчас появится Алена и увидит нас с дядей Тимом вместе. Не представляю, как я все это буду объяснять.
Родственник глянул на запястье левой руки, на которой я узрела его часы его любимой швейцарской компании "Патек Филипп", и сказал, как всегда, спокойно и уверенно:
— У меня есть свободный час. Предлагаю вместе поужинать. Все-таки мы родственники. Стоит отметить нашу случайную встречу. — Слово "предлагаю" было формальным. Если дядя Тим чего-то хотел, он этого добивался, маскируя свою настойчивость вежливостью. Впрочем, не он один.
— Я сейчас занята, — твердо сказала я, отлично помня о долгожданной встречи с подружками.
Тимофей чуть приподнял темную прямую бровь, спрашивая, чем это я занята?
— У меня встреча, — пояснила я, понимая, что внутренне еще больше раздражаюсь.
— Наш ужин не займет много времени, Настя, — ровно произнес родственник. — Отложи свою встречу на час или чуть менее. Неподалеку есть отличное местечко, где подают не менее отличную пасту. Ты же любишь пасту? — дяде Тиму было плевать на мои вкусовые предпочтения или вкусы других своих племянников — просто у него была отменная память.
— Но я не могу сейчас…
Меня перебили, чего я терпеть не могла. Но дядя, впрочем, как и некоторые другие представители семьи, которую у меня язык не поворачивается назвать нашей, обладал какой-то таинственной силой, заставляющей людей делать то, что ему нужно. Я, ненавидящая подчиняться, понимала, что не могу сопротивляться ему. А он будет довить о тех пор, пока не получит желаемое.
