— Кстати, — вдруг взял дядя Тим с дивана лежащий рядом дипломат и поставил его на колени перед собой. — Встречу с тобой я уже планировал некоторое время и даже приобрел тебе подарок. Это удивительно, что мы встретились именно сегодня. Вообще-то я хотел заявиться с визитом к тебе домой, — доверительно сообщил мне Тимофей. Я чуть не подавилась вином, но смолчала. Представляю, что бы было, если бы дядюшка заявился ко мне домой, когда у меня в гостях, например, находилась Алена.
— Не хочешь узнать, что именно я хочу подарить тебе? — почти весело спросил родственник, доставая из дипломата бархатную синюю коробочку.
— Понятия не имею, — настороженно следила я за его действиями. Дядя Тим дарит подарок?! Мне? Что с ним? Во всем виновато действие вина?
— А на что тебе фантазия? Ты же журналист. А журналистика — творческая профессия. Подумай, что там может быть. Протяни руку, — велел он мне без перехода.
— Зачем? — всегда отличалась я некоторой подозрительностью.
— Твои вопросы начинают надоедать, дорогая племянница. Протяни руку, — приказали мне вновь мягким голосом.
Я сделала еще один большой глоток вина, вновь подивившись, какое же оно приятное, и с большой неохотой подчинилась и протянула руку вперед, ладонью вверх, не понимая, что этот человек опять задумал. Надеюсь, более мы не встретимся, или он будет меня преследовать со своим предложением работать вместе с ним?
— Как думаешь, что это? — спросил Тимофей.
— Украшение?
— Именно.
Миг — и на моей левой руке оказался браслет. Моя кожа даже не почувствовала прикосновений пальцев Тимофея. Я резко поднесла запястье к своему лицу, разглядывая неожиданно свалившийся на меня подарок. Нечего необычного — тонкий браслет из платины или белого золота, без камней или вставок, похожий на стальную полосу шириной около сантиметра, с лаконичным геометрическим узором по краям. Пальцем правой руки я осторожно провела по холодному металлу, украшающему теперь мою руку. Странно, но дядя Тим угадал с моим вкусом — я люблю простые вещи без особых излишеств, украшений и прибамбасов. Четкие линии, аккуратный дизайн, гармоничность и простота — вот что я ценю.
— Ну как тебе, Настя? — дядя, не отрываясь, смотрел на мою руку, словно видел браслет в первый раз.
— Нравится, — правдиво сказала я, глядя на запястье. Честно говоря, мне безумно понравилось, но попыталась тут же снять украшение. Голова вдруг слабо закружилась, но я списала это на эффект от вина. Я сделала всего лишь несколько глотков, но все равно, алкоголь есть алкоголь. — Спасибо, конечно, но я не возьму.
— Тебе же нравится, — удивился родственник, глядя, как я пытаюсь стянуть с руки браслет — это получалось крайне плохо. Застежек на нем не было, а сниматься через ладонь он никак не желал. И как его только этот умник мне его на руку натянул-то?
— Не снимай, — почему-то сдвинул брови к высокой переносице дядя. — Он твой.
— Да мне не нужен подарок от тебя! — я почему-то занервничала, чувствуя, как сильнее начинает кружиться голова. В глазах появилось напряжение, заставляющее их закрыться, но я силой воли не позволила векам сомкнуться.
— Почему же? — осведомился дядя Тим.
— Потому… — Договорить я не смогла. Слабость, завладевшая мной, стала такой сильной, что я начала заваливаться на бок.
Мне показалось, что я больше не сижу, а как будто бы парю.
— Настя! Настя, что с тобой? — говорил мне голос дяди сквозь какую-то непонятную пелену, застилавшую глаза. Я пыталась не потерять сознание и боролась до последнего, но все-таки не смогла бороться с чернотой, пришедшей на смену болезненной пелене, и упала лицом на диван.
Я не знаю, подхватил ли он меня или нет.
Мне снился удивительный сон, который легко можно было перепутать с явью. Я находилась все в том же ресторане, все в том же кабинете и все около того же человека, с которым пришла сюда. Я неподвижно лежала на диване, с ногами, касаясь щекой кожаного подлокотника, словно меня кто-то заботливо уложил на него, но чувствовала себя так, словно я лечу, не имея крыльев за спиной, а имея лишь одно желание. И лечу не вверх, а вниз, а когда мне кажется, что сейчас столкнусь с препятствием, делаю резкое пике, взмываю вверх и опять на всей скорости мучусь вниз.
Это было далеко не единственной странностью сна.
Я как будто бы оказалась в другом измерении с давящей тишиной, в которой время от времени слышались приглушенные удары колоколов, а в воздухе витал смешанный аромат вина, смолы и каких-то пряных трав. Эти же травы весело шептали мне на ухо, легонько касаясь моих щек и лба своими длинными тонкими зелеными листьями цвета неяркого, зализанного солнцем, малахита:
Цвета вокруг стали более яркими, насыщенными, а контуры предметов — более размытыми, как будто бы я смотрела на мир сквозь особую линзу, дающую сказочную яркость, но ставшую почему-то мутной. Или как будто бы я попала в измерение, живущее по законам эффекта какой-то графической программы.
