Легко сказать: действуй. Я столько раз просила его от зубрёжки приступить к тому, что по-настоящему было интересно и важно, а сейчас, когда представилась такая возможность, растерялась. Сидела и понимала, что не чувствую хронового дара, не знаю, как призвать его, как заставить повернуть время вспять.
— Время продолжает убегать, мой мальчик, отдаляя тебя от точки старта. Чем дольше колеблешься, тем сложнее будет спасти эту редкую рукопись. А впоследствии, как ты сам в начале урока заметил, невозможно. Нам, современным чаровикам, подвластно только недавнее прошлое.
Не помогаете, шейр Вентура, совсем не помогаете.
Выдохнув, я попыталась сконцентрироваться на силе внутри, как учил чаровик. Несколько секунд, несколько ударов сердца, и перед мысленным взором замелькали чаровые узоры, а губы зашевелились, произнося тихие, неуверенные слова древнего адарийского языка, на котором было написано большинство используемых в Эргандаре заклинаний.
Мне очень хотелось увидеть, как мир вокруг меняется, искажаясь, как книга оказывается в руках хроновика, и в неё, подвластные моему дару, возвращаются все вырванные страницы. Но…
Не вышло.
Кажется, я даже покраснела от напряжения и вся аж вспотела, хотя жарко в этом леднике точно не было! Но чем сильнее концентрировалась, тем отчётливее понимала, что ничего у меня не получается.
— Хватит! — Окрик хроновика прозвучал над ухом подобно выстрелу из пушки. — Ты слишком стараешься!
— Разве это плохо? — я окончательно растерялась.
— Недостаточно вызубрить магические формулы — дар нужно чувствовать. А ты, у меня такое ощущение, пытаешься от него отгородиться, как будто отсекаешь от себя свою же силу.
Ещё нет, но скоро будет — да.
— С таким настроем, Рифер, у нас с тобой не получится никаких фокусов, и император будет недоволен. — Хроновик тяжело вздохнул. — Ладно, попробуем ещё раз. Но, пожалуй, рвать страницы я больше не буду… — пробормотал он и, выдернув из чернильницы перо, уронил его на стол. — Верни обратно, — сказал тихо, пристально за мной наблюдая.
Я сидела и смотрела, как чернильная капля, сорвавшись с заострённого кончика, шлёпается на стол и растекается некрасивым пятном. Сидела и думала, что скоро всё это перестанет иметь значение. Занятия, тренировки, практика — уже будет не моя головная боль и не мои проблемы.
— Ноэро! — не выдержав, гаркнул хроновик. Даже тростью по столу пристукнул, давая понять, что мой настрой ему сегодня совсем не по душе. — Спать будешь у себя в комнате, а сейчас ты на уроке. Сосредоточься, почувствуй дар и верни джарово перо туда, где оно было минуту назад!
Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза.
* * *
В то утро я так и не смогла порадовать почтенного хроновика, а потому прощался он со мной с весьма недовольным видом и пожеланиями явиться на следующий урок хорошенько выспавшимся.
И больше не сметь витать в облаках.
Первый учебный день пролетел незаметно, а за ним и ещё два. Я не ходила к Имаде, подсознательно пытаясь оттянуть момент прощания, хоть и понимала, что прощаться всё равно придётся. И отлынивая от ночных занятий с чаровницей, только заставляю её беспокоиться.
В конце концов всё-таки сумела мысленным пинком под зад отправить себя в башню. Имада встретила меня радушной улыбкой, хоть в глазах читалась тревога.
— Что-то случилось? Было много уроков? Я уже не знала что и думать. Ты так надолго ещё не пропадала…
Она кивнула на кресло, на столике возле которого алела жестяная коробка с печеньем, а сама отвернулась, чтобы разлить по чашкам ароматный чай из лепестков синей розы. Я как-то призналась, что это мой любимый горячий напиток, и с тех пор меня только им и поили.
А скоро будут поить Рифера.
Может, попросить Имаду, чтобы не предлагала ему печенье с чаем? И уж тем более шоколадными конфетами пусть не балует!
— Лайра?
Только когда передо мной поставили чашку, я поняла, что последние пару минут сидела, не шевелясь и не произнося ни звука.
— Скажи, что случилось?
— Дело не в учёбе, а в моём брате. — Я вздохнула и, понимая, что надо признаться, прошептала: — Он вернулся.
Имада слушала, не перебивая, и с каждым моим словом вид у неё становился всё более грустный и понурый.
— Но как же… — наконец пробормотала она, когда во мне кончились слова и желание говорить о ближайших планах своих родственников. — Это ведь так несправедливо. Так… неправильно!
Голос чаровницы дрогнул, как и пальцы, и несколько капель чая окрасили светлый подол бурыми пятнами. Но Имада этого даже не заметила. Подхватившись, быстро заходила по комнате, нервно проворачивая колечко на безымянном пальце и приговаривая:
— Ты не можешь просто взять и отречься от своих сил… Нет, нет… Это будет совсем плохо… Совсем плохо будет подарить силы эгоистичному мальчишке! — на последних словах её голос сорвался на крик.
Стало ясно, что Рифу она не то что чай не предложит — она даже не пустит его на порог классной комнаты.
— У меня нет выбора, — тихо сказала я.
— Неправда! — Чаровница сверкнула глазами.
