Когда солнце застыло в зените, поднявшийся ветер донес до Леопольдо звук двигателя машины. Леопольдо насторожился. Неужели Ахмед-таки не сдержал обещания, брошенного Рахиму в запале? Леопольдо почувствовал, как совсем недавно предоставленная Рахимом свобода начала ускользать из его огрубевших под африканским солнцем рук. О его свободе говорил Рахим. Ахмед, конечно же, и дальше считал его пленником. И теперь, должно быть, ехал, чтобы подвергнуть Леопольдо новым мучениям.
Леопольдо не стал дожидаться приближения машины. Как только услышал ворчание двигателя, поднялся и направился к хижине, по пути рыская взглядом из стороны в сторону в поисках чего-нибудь тяжелого, что можно было бы использовать для защиты от Ахмеда. Заметил булыжник, поднял с земли и скрылся в тишине и полумраке хижины. Сел на землю у входа, чтобы видеть Ахмеда, когда тот будет идти к хижине. Раньше он его боялся, но теперь, когда там, на равнине, видел смерть и узнал ценность собственной жизни, страх ушел. Ахмеду придется пустить в ход автомат, не приближаясь к хижине, в противном случае он размозжит ему голову вот этим самым булыжником.
Леопольдо сжал в руке камень и прислушался. Звук двигателя на мгновение затих, но вскоре опять послышался. Ближе. Во дворе появился Рахим, приблизился к проему ворот и застыл у ограды, не сводя взгляда с равнины. Когда машина остановилась, и двигатель заглох, Рахим поднял руку в приветственном жесте и направился к машине.
Сквозь просветы в ограде Леопольдо видел, как сомалиец приблизился к машине, на миг остановился, чтобы рассмотреть салон, затем забрался на пассажирское сидение рядом водителем.
Это была та самая белая развалюха, которая время от времени навещала селение Рахима, и на которой приезжал Ахмед со своими боевиками, но сейчас, бегая взглядом по салону машины, Леопольдо не видел ни Ахмеда, ни его боевиков.
Рахим долго просидел в салоне автомобиля, о чем-то разговаривая с водителем, тем самым, у которого рот ни на миг не закрывался из-за непрерывного жевания ката. Леопольдо то и дело замечал у него в руках зеленые листочки, которыми он не забывал делиться с Рахимом. Наконец Рахим выбрался из машины и вернулся во двор. Леопольдо отбросил камень вглубь хижины, когда увидел, что сомалиец идет к его хижине.
– Leo, – позвал тот, заметив Леопольдо, сидящего у выхода из хижины, махнул ему рукой. – Come. Come here[112].
Леопольдо вышел из хижины.
– You go home, – сказал Рахим, указывая на машину за оградой. – Sirhan takes you to Bosaso. Bosaso is the port. Many ships in Bosaso. Go home or… or find your woman[113].
– Find my woman? – Леопольдо растерялся, не в силах поверить, что он действительно скоро попрощается с Африкой. На миг ему показалось, что это сон. Сейчас выскочит Ахмед с автоматом, и сон сменится кошмаром. Все происходило так быстро. Вечером он собирался поговорить с Рахимом о том, чтобы вместе с ним и его семейством добраться до гор, а уже оттуда отправляться на поиски моря, но теперь ему не было никакой необходимости идти с Рахимом. Здесь была машина, которая, как он понял из слов сомалийца, доставит его в порт. А там, где порт, там и море.
«Неужели это и правда все скоро закончится? – подумал Леопольдо, даже не скрывая скользнувшую на уста улыбку. – Неужели я скоро снова увижу Италию?»
Внезапно он почувствовал слабость в теле. Опустился на землю у входа в хижину, так как ноги отказывались держать налившееся свинцом тело.
– Наконец-то, – пробормотал Леопольдо, вытирая рукой глаза. Слез не было, просто ветер взметнул в воздух пыль.
– Your woman, – донесся до него голос Рахима, успевшего присесть на корточки рядом. – Angelica. I remember. Find here if Allah gave you a love for her. You need to know – woman is the greatest gift from Allah to man[114].
Леопольдо улыбнулся словам Рахима. Вспомнил, что когда-то Рахим говорил ему то же самое, только про верблюда. Говорил: "Верблюд – самый большой подарок Аллаха мужчине". Может, лукавил? Как и сейчас.
– But what about camel? – Леопольдо приподнял бровь. – You said[115]…
– I know, – перебил его Рахим. – But only a woman can give you a child… E wallah… Yalla! Yalla! – Рахим замахал руками на Леопольдо, словно садовник на ворону, решившую позариться на урожай, тем самым поторапливая того. – Sirhan can not wait long. Go! Go[116]!
Леопольдо поднялся на ноги, осмотрел себя. Предстань он в таком виде перед матерью, ее хватил бы удар. Бородатое нечто с давно немытыми и нечесаными волосами, босоногий, в протертых джинсах и рубашке не первой свежести, намотанной на голове. Нет, с домом действительно не стоило спешить. Хотя бы до тех пор, пока он не приведет себя в порядок.
Леопольдо вспомнил о кроссовках, носках и исчез внутри хижины. Они могут ему еще понадобиться.
– I can go, Rahim[117], – сказал он, выскочив из хижины, на ходу запихивая носки в кроссовки.
– Go, – кивнул сомалиец, – Go[118].
