Городок как будто вымер. Ни людей, ни животных. Только одно худосочное деревцо с зелеными листьями у дальнего строения. Леопольдо ощутил неловкость, точно попал в город, населенный призраками. Захотелось как можно скорее отсюда убраться.
– Get me to Bosaso[131], – Леопольдо посмотрел на Сирхана, но тот и ухом не повел, зачем-то сунул руку в карман штанов, высунул, выглянул в окно.
– Hey! Get me to Bosaso! – Леопольдо начал терять терпение, придвинулся к сомалийцу ближе.
Казалось, только сейчас Сирхан заметил Леопольдо. В один миг наклонился и достал из-под сидушки автомат, ствол которого тут же ткнулся в грудь Леопольдо. В следующий миг в лицо Леопольдо понеслась арабо-сомалийская речь, в которой смог разобрать только слова "Кандала" и "Аллах". Автомат в руке Сирхана качнулся в сторону выхода из машины и вновь нацелился на Леопольдо.
Леопольдо понял, что лучше не спорить, выбрался из машины. В тот же миг машина дернулась и покатила по улице. Леопольдо смотрел ей вслед и чувствовал, как в груди злость борется со страхом. Ему хотелось догнать машину, вытряхнуть из нее Сирхана и научить того уму разому, но здравый смысл взял верх над эмоциями. Пока у Сирхана автомат, можно нарваться и на пулю.
– Черномазый ублюдок, – Леопольдо собрался, было, сплюнуть, но не стал этого делать. Помнил, где находился. Знал, где капля жидкости на вес золота. К тому же Леопольдо ощущал голод и жажду. Последний раз он ел и пил несколько часов назад. Взгляд, брошенный на небо, подсказал Леопольдо, что солнце клонится к горизонту, а это значит, что до этой заброшенной черт знает где Кандалы он добирался не меньше пяти часов. Леопольдо с опозданием подумал, что Сирхану стоило предложить денег, тогда тот, скорее всего, доставил бы его куда угодно, но что уж тут поделаешь. Не догонять же машину, тряся американскими банкнотами.
Леопольдо натянул на ноги кроссовки, поднялся с песка и посмотрел в сторону удаляющейся машины. Рахим говорил, что Сирхан довезет его до Босасо, но у Сирхана, как оказалось, были другие планы. Он привез его в полуразваленное селение на берегу Аденского залива, где и оставил.
Машина скрылась за поворотом. Тоска охватила Леопольдо. Одиночество острым гвоздем пронзило сердце, заставив его сжиматься от боли. Леопольдо осмотрелся.
– Кандала, – пробормотал он, окидывая тревожным взглядом белые строения с отпавшей штукатуркой на стенах, приблизился к ближайшему зданию и заглянул внутрь. Тоска только усилилась. Пусто, хоть шаром покати. Ни мебели, ни жильцов. Только пустые глазницы квадратных окон, да дверные проемы без дверей.
– Merda[132], – процедил Леопольдо, борясь со страхом. – И что теперь делать? И к Рахиму не вернешься, и здесь оставаться бессмысленно, да и жутко впридачу.
Леопольдо унылым взглядом смотрел на пустыри, цеплялся взглядом за одинокие деревья, каким-то чудом выжившие в этом, не иначе как проклятом месте. Возле некоторых строений были накиданы кучи то ли строительного мусора, то ли обычные камни и куски земли. С того места, где стоял Леопольдо, было не разобрать.
