— Того раза мне хватило, сэр. Конечно, есть микроскопическая вероятность, что его могут использовать втемную, и затем компрометировать. А через него и меня, за мою статью. Но, он слишком умен для этого. Мне даже кажется, что всех пытающихся вербовать его, он талантливо перевербовывает в свою веру. Вот и твоего сына, как видишь, тоже. Не скрою, мне он был очень интересен еще во время военных действий. Жаль, мы тогда с ним не встретились. Но, на войне все слишком просто. Там, как правило, не случается столь серьезных этических коллизий, поэтому по-настоящему раскрыть личность человека, можно лишь в таких двойственных ситуациях, как у Моровски. Я не случайно сказал, что он держит слово в любых ситуациях. Это действительно так. Я узнал, что первое время в плену он вообще держал обет молчания, пока не истек его контракт с Польским Воздушным Командованием. И даже потом, он отказался работать против тех, вместе с кем воевал на стороне Польши.
— Вот, даже как? Газеты об этом не писали. Ну-ну. Тогда, это, действительно, интересный джентльмен. Хотя людей без слабостей не бывает…
— Да, папа. Он человек чести. В этом его сила, и в том же его слабость. По идее, на этом его можно ловить, если получится. Но, хорошо зная свою слабость, Моровски просто не дает обещаний, которые будет трудно выполнить, не поступившись честью. Избегает личных привязанностей. Следит за каждым своим шагом и словом. Представь, он даже мешает поймать себя на фото в двусмысленной ситуации. Хотя нынешние умельцы могут многое…
— Ну что ж, ты уже взрослый Ким, и сам несешь ответственность за свой выбор. Я перешлю Тэду Карру твою статью, как и предыдущие. Министерство информации может разместить ее и в других газетах, но мой тебе совет — будь осмотрительней в суждениях. Если ты еще не оставил мечту когда-нибудь переступить порог Форин-Офиса, то пиши лучше о том, что не вызывает ни малейших сомнений.
— Благодарю за предупреждение сэр. И постараюсь быть тебя достойным, папа.
Ким, благодарно кивнул своему отцу, и уехал в новую поездку в Грецию. В обоснованности своего поступка он не сомневался. Помочь Моровски в его непростой ситуации, выпускнику Кембриджа казалось вполне естественным. Человеком Ким был легким, и уверенным в себе. Единственное, что его слегка тревожило в последнее время, это потеря контакта со своим советским куратором в Испании Александром Орловым. Но, поскольку возможность временной потери связи заранее обсуждалась с его первым коммунистическим куратором Стефаном Лангом, панике Ким не поддавался, и продолжал жить, как и жил до этого. А жил он ярко и свободно, даже в роли военного корреспондента…
Встреча была запланированной, поэтому ждать перед кабинетом практически не пришлось. После снятия с должности Михаила Кагановича, все доклады о проходящих в наркомате проверках шли по наивысшему приоритету.
— Товарищ Сталин к вам товарищи Громов, Давыдов и Хруничев со срочными предложениями по реактивной теме, и с отчетом о поездке по авиазаводам.
— Пусть заходят.
Хозяин кабинета закрыл бордовую сафьяновую папку, отложил красный карандаш, и поднял заинтересованный взгляд на входящих в кабинет гостей. Спины гостей, как по команде, выпрямлялись под этим взглядом. Давыдов теребил в руках какой-то тубус с бумагами.
— Здравствуйте, товарищи. Присаживайтесь.
Прозвучавший почти в унисон ответ на приветствие, вызвал у Вождя улыбку.
— Какие наиболее важные и срочные задачи, вы вынесли из этой поездки по заводам, товарищ Хруничев?
