— Ситуация там сложилась неприятная, товарищ Сталин. Дело в том, что "Кантонец" убедил своего куратора из СД, выйти на самый верх с инициативой по созданию тренировочной мото-ракетной авиаэскадрильи. Причем он предложил выполнить большую программу сначала учебных, а затем и полностью боевых схваток. Но поскольку терять в таких схватках своих пилотов Геринг наверняка не захочет, он предложил подготовить этих "гладиаторов" из числа вскармливаемых Абвером и СД националистов. Канарису и Гейдриху эта идея понравилась, о сотрудничестве договорились. Рейхсфюрер СС сумел даже получить от Гитлера разрешение на создание под этим соусом национальных авиачастей украинцев, литовцев и поляков.
— А чехов?
— Чехов Геринг не отдал. Он решил разбавить ими некоторые свои авиачасти с баварским личным составом.
— Пожадничал, значит. И что там случилось дальше?
— Дальше? На смотр прикрепленной к Абверу и СС авиации националистов, Геринг послал вместо себя Мильха и Удета. Удет после этого должен был участвовать в оценке созданных "Кантонцем" в Аугсбурге мотореактивных прототипов для той программы боевых испытаний. Там же на аэродроме состоялась учебная воздушная схватка "Кантонца" с Удетом, но вышел конфуз с деревянными пулями. Удету подыграло местное начальство, а "Кантонец" зачем-то устроил скандал, в процессе которого пострелял холостыми в сторону ангара, у которого оказалась та группа украинцев-националистов. Один из них сразу умер от разрыва сердца, а второй кинулся с кулаками на "Кантонца", и сейчас валяется в клинике Абвера с переломом позвоночника…
— А что это за человек?
— Это некий Степан Бандера, 1909 года рождения, сын униатского священника и известный в Польше боевик-террорист, осужденный за убийство министра в 1934, и помилованный президентом Мосцицким за антикоммунистические взгляды. С 34-го сидел в польских тюрьмах, и вышел уже после развала Польши. В разработке ГУГБ он находится с 33-го. После побега в начале октября из польской тюрьмы в Бресте, его видели во Львове и в Кракове, там он начал выстраивать свою террористическую сеть. У нас были на него определенные планы по использованию его фракции против абверовского агента Мельника возглавляющего сейчас руководство украинского подполья. Теперь эту операцию придется отменять. Правда, еще в начале сентября при помощи товарища Голованова удалось внедрить нескольких наших агентов в ближнее окружение Мельника, поэтому ситуацию мы держим под контролем…
— А вот это хорошо. Постарайтесь, насколько возможно взять под контроль эти силы для использования их против немцев и британцев.
— Это очень трудная задача, но ГУГБ приложит все силы.
— Эту трудную задачу нужно решить, подумайте, как это сделать…
Отпустив посетителей, Вождь вернулся к изучению последнего доклада от Голованова. В тексте были интересные факты, хорошо дополняющие информацию, полученную от наштаба флота, наркома иностранных дел, и наркома внутренних дел…
На выходе из пологого пикирования привычная уже перегрузка прижала тело пилота к спинке сиденья. Момент был немного волнительный, так быстро раньше летать за штурвалом еще не приходилось. Не станешь ведь вспоминать опыт полетов в мягком кресле турбореактивного лайнера в далеком и навсегда потерянном будущем. На указателе скорости стрелка приблизилась к шестиста километрам в час. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение, Павла перекинула первую пару тумблеров. В специально установленном зеркальце стала заметна струя белого дыма, улетающая за крыло. На указателе цифра медленно поползла к отметке 650. Вторая пара тумблеров встала в положение запуска, и давление на спину усилилось. Клочья редких облаков, словно призраки, вырастали перед капотом и таяли, исчезая.
— "Вышка", я "Сокол". Две пары запущены, скорость 680.
— "Сокол", слышим вас, как у вас там? Ощущаете какую-нибудь опасность? Шум, вибрация?
— Нет, герр генерал. Пока все штатно. Разгон веду постепенно, сейчас приближаюсь к семистам километрам в час. Сколько мне там осталось до мерной сотни?
— Еще минуты четыре. Будьте осторожны, чуть что почувствуете, сразу сбрасывайте скорость.
— Я всегда осторожен, герр генерал. Запускаю третью пару.
— Хорошо! Не забывайте докладывать обо всем. Удачи вам "Сокол"!!!
— Благодарю, герр генерал.
"Ну, давай, машинка покажем этому тевтонскому небу, за какими скоростями будущее. И пусть потом "Толстый Герман" расшибет себе лоб, пытаясь сделать кучу этих мото-реактивных монстров. Защитить Германию от советской авиации ему все равно не удастся. А вот британцев и прочих янки пусть слегка пощипает. Ну, а товарищу советскому шпиону после этого полета уже можно начинать торговаться, по заказу плюшек. Есть у меня кое-какие хотелки, куда же без них. Но сейчас не об этом нужно думать. Подбираемся к восьми сотням. Стремно, конечно. Эх, только бы все у нас получилось. Только бы вышло…".
