— От Александрии до Родоса и Крита расстояние небольшое. Уходя из района Родоса в сторону Александрии, наша "группа наблюдателей", случайно столкнулась с итальянским крейсером дальнего дозора "Луиджи Кадорна". При этом подлодка Л-4 была атакована сопровождающим крейсер эсминцем типа "Орионе". Командир "наблюдательной группы" капитан первого ранга Бурмистров мог уйти из района на своей Л-6 в одиночку, но вместо этого скомандовал гидрофоном капитану второго ранга Египко уйти на максимальную глубину, а сам трехторпедным залпом атаковал и потопил находившийся немного южнее итальянский крейсер. "Кадорна" получил два попадания, и затонул очень быстро, поэтому успел передать только SOS.
— Какие были отданы приказы товарищу Бурмистрову?!
— Бурмистрову было запрещено вступать в бой в случае обнаружения противником. Их задача была… гм… "наблюдать"…
— Хм… И зачем же тогда он все это сделал?!
— Помимо "наблюдения" одной из важнейших задач было соблюдение секретности. А в случае потопления Л-4, секретность могла быть нарушена. Поэтому Бурмистров решил, что если "Кадорна" будет потоплен, то эсминцу не останется ничего другого, как бросить атакованную им неизвестную подводную лодку, и идти спасать тонущих моряков. Так оно и вышло. В это же время в районе появились несколько британских эсминцев, сопровождающих группу торговых судов идущих из Александрии. Уже с начала октября этот район был объявлен опасным для плавания, поэтому в Эгейском море, британцы несколько раз сопровождали свои и нейтральные корабли… В общем, итальянцы решили, что их атаковали британцы. Поэтому эсминец, забравший из воды моряков "Кадорны", в панике открыл огонь по ближайшему к нему английскому эсминцу. А французы почему-то решили, что это была атака на их суда. Итальянцы, получив несколько близких разрывов, из района поспешно ушли, после них и наши наблюдатели ушли в сторону проливов…
— Товарищ Молотов, а этот инцидент имел последствия?
— Да, товарищ Сталин. Париж выслал ноту Риму, и готовится оказать помощь Греции вооружением. Французы даже отправляют сильный отряд кораблей из Марселя в район Крита. Британцы пока больше рассуждают о нарушении морского права. Воевать они не хотят, хотя свою ноту Муссолини они тоже выслали.
— Ну что ж, так получается даже лучше. Вот только анархистов в нашем флоте быть не должно. Имейте это в виду! И так уже за последние месяцы их число сильно выросло в рядах наших товарищей… Клим, а что у нас там с "Добровольческой армией" и с нашей специальной бригадой?
— Генерал Корнильон-Молинье, уже заключил соглашение с греческим премьером Скуласом, и начал перебрасывать свои авиачасти и технический персонал на полуостров. Мы пока только начали переговоры о переброске наших "греков-добровольцев" вместе с авиатехникой. Но в ближайшие недели этот вопрос будет согласован. Разногласий с греками практически нет…
— Очень хорошо. СССР поможет Греции в этой войне, даже не смотря на наши былые разногласия. Вот только дисциплину наших добровольцев необходимо поддерживать на высоком уровне. Политические инциденты нам не нужны… Кстати, товарищ Галлер, а как вы предлагаете наказать капитана Бурмистрова?
— Товариш Сталин, может быть, не будем судить победителя? Цели операции ведь были достигнуты, кроме того, обе лодки уже вернулись в Черное море и ошвартовались у плавучей базы…
— Значит, предлагаете считать их с капитаном Египко победителями?
— Так точно, товарищ Сталин.
— Хорошо, мы подумаем над этим. Я вас не задерживаю, товарищ Галлер. Всего вам хорошего…
— Всего хорошего, товарищ Сталин. До свидания, товарищи.
Контр-адмирал вместе с Ворошиловым ушел, и в кабинете кроме Вождя остались лишь Молотов и Берия. И следующий вопрос как раз был адресован последнему. О том, что греческие события как-то связаны с упомянутым в вопросе фигурантом, нарком не знал, но заинтересованность Молотова сразу же заметил…
— Товарищ Берия. Расскажите нам с товарищем Молотовым, что нового докладывает ваш Берлинский агент по делу "Кантонца". Кстати, а как он сам оценивает этого подопечного? Как нашего агента, или все-таки, как случайное лицо?
— Товарищ Сталин, некоторые новости по делу есть, хотя я думаю вам и так уже многое известно. А "Брайтенбах" оценивает "Кантонца", как интересного американского коллаборациониста, имеющего хороший потенциал, как для сотрудничества с нами, так и с гестапо. Судя по его докладам о попытках вербовки предпринятыми лично Шелленбергом, "Кантонец" всерьез заинтересовал не только Канариса, но и Гейдриха. И, возможно, даже и более высоких персон.
— А как к нему относится Геринг?
— Не может ему простить налеты на Кольберг и Восточную Пруссию. С "Августом" он некоторое время нянчился, но сейчас уже практически охладел и к нему, недавно "подарил" его Канарису для обучения польских пилотов-националистов.
— А что там за скандал произошел с "Кантонцем" и теми националистами на аэродроме Абвера? Кстати, как он вообще там оказался?
