— В этом году он создал несколько специальных учебных авиадивизий, и начал гонять их на освоение опыта последних войн и конфликтов. Он даже с подачи НИИ ВВС выбил летающие тренажеры. Через год-полтора он прогнал бы через эти учебные части больше половины летного состава ВВС. К тому же сейчас у него неплохо работает штаб ВВС. И часть перечисленных мной проблем, они уже озвучили в рапортах еще до приезда нашей комиссии. Но вот саму операцию против Финляндии планирует не Локтионов, а штаб Мерецкова, от которого сильно зависит…
— Что там с Мерецковым?
— По оперативным данным наркомата, Мерецков игнорировал прямые разведданные армейской разведки, и рапорты командиров соединений о неготовности к зимней войне. Пару командиров он снял, обвинив их в паникерстве, хотя те в рапортах, лишь ставили проблемы и даже предлагали свои решения. На недавнем совещании, переданные ему сведения, полученные нашими высотными разведчиками, были расценены командармом как сомнительные, и не поступили в оперативный отдел для корректировки планов наступления. К тому же Мерецков пустил на самотек и все снабжение Ленинградского военного округа. Фактически сейчас тыловые службы округа будут снабжать сосредоточенные вокруг него войска ДВУХ военных округов. И это при тех же транспортных и прочих возможностях и ущербных планах подготовки тыла. Складывается впечатление, что штаб Мерецкова вообще не планирует операцию, а полагается "на авось". В общем, Товарищ Сталин, уже сейчас очевидно, что проблем будет масса. А в силу вашего распоряжения о более тщательном расследовании причин вредительских действий, я уже сейчас могу предположить появление сотен, если не тысяч таких Дел, сразу же после первых же неудач на фронте. Врачи говорят, что работы по профилактике заболеваний, как правило, менее затратны, чем серьезное лечение. Хотя я отлично понимаю, что снижение накала борьбы с вредителями может аукнуться уже нашему ведомству. Но зато совесть коммуниста…
Хозяин поднял на старого знакомого еще недавно озабоченное лицо, и вдруг хитро ему улыбнулся.
— Это хорошо, что даже у наркома внутренних дел имеется "совесть коммуниста". Ты правильно поступил, рассказав все это мне… И не переживай, ЦК ценит твой наркомат не за количество пойманных с поличным врагов, а как раз за раннее выявление вредительств. И не только вредительств, но и досадной глупости и халатности. У нас действительно много разных дураков на высоких постах. И этот Мерецков хоть и преданный делу коммунист, но как раз из таких дураков. ЦК скоро решит вопрос с его заменой, а пока мы найдем ему толкового заместителя.
В тишине Вождь прошелся по кабинету, и немного раздраженно задал тревоживший его вопрос.
— О чем мы там говорили вначале? О Кантонце… Я никак не пойму… Почему никто из аналитиков, кроме Кантонца не ставил вопрос о скорой войне с Финляндией до самого срыва летних переговоров об обмене территориями? Никто! Еще в июле таких конкретных планов у нас не было. Почему он уже тогда говорил об этом?!
— Он взял этот вариант пограничного конфликта в качестве учебного примера…
— Зачем!? Зачем брать пример, которого никто не понимает, а потом вдруг оказывается, что этот "пример" почти полностью СООТВЕТСТВУЕТ НОВЫМ СЕКРЕТНЫМ ПЛАНАМ и даже проблемам осуществления этих планов? Может быть, этот Кантонец что-то знал об этом уже в мае?
— Скорее, он мог предположить подобное на основе анализа. В его способности предсказателя…
— А кто такой Кантонец, чтобы хотя бы просто предполагать такое?!
— Ну, теперь-то нам уже более-менее понятно "кто он". Его способности анализа оказались удивительно высокими, а выводы точными… А вот тогда в мае, он был еще никем. Но высказаться не побоялся, хотя и знал, что весной за такое могли по голове не погладить. Кстати, начальные высокие потери наших летчиков в Монголии, он тоже предположил в мае. На этом выводе частично была построена наша операция "Степная охота". Все это, конечно, выглядит странным…
— А сам-то, ты, что думаешь о нем? Только правду говори! Сейчас не до обид на него.
— Гм. Товарищ Сталин… Под давлением фактов, я вынужден признать, что многое из добытого Кантонцем за эти полгода, стоит многолетней работы нескольких наших агентов… Он талантлив! Хотя и отвратительно управляем! Нельзя также исключать и его провокационную суть! Он ведь может работать не только на нас, отдавая секреты, найденные им для кого-то еще…
— Этот Кантонец, конечно, "темная лошадка". Но потерять его мы не можем. Все понял?
— Мне все ясно, товарищ Сталин. У нас готовится группа на случай его "эвакуации". Двое членов группы постоянно находятся за границей в готовности.
— Хорошо… Пусть за ним там приглядывают. Но не смей мне, его провалить!
— Я все понимаю.
