— Вы товарищ Локтионов про учебные реактивные полки немного запамятовали. У нас уже сейчас полсотни инструкторов на "Зябликах" имеется. А к лету три учебных авиабригады развернем…
— Кстати, товарищ Локтионов, а на какую дату у нас уже "намечена" война с империалистами всей Европы? Не слишком ли вы торопите события?
— Не играйте словами, товарищи! Вы прекрасно поняли, о чем я говорил. Раньше, чем через три года из этой вашей выставки нашей авиации ничего не пригодится. Ничего! Лучше бы СБ-РК нормально пикировать научили, и монгольскими ускорителями оснастили, а не разбазаривали на бесконечные опыты, гигантские средства, заложенные в бюджете страны на перевооружение ВВС!
— А мы, товарищ командарм, и не предлагаем нашей советской Родине, разбазаривать средства. Как не предлагаем, и плестись в хвосте у капиталистов… Зато у СССР появился шанс первым шагнуть в реактивную эру авиации, и тем на десятилетие оторваться от зарубежных соперников. И сделать это можно только сейчас, а не тогда, когда у потенциальных противников появятся свои массовые наработки по реактивной технике…
— Товарищи не стоит так кипятиться по вопросам затрат. Вот же экономическое обоснование всей программы. Не стоит забывать, что в нашей стране многое в авиации делалось впервые. И первые цельнометаллические самолеты гиганты, да и первые варианты самолетов с гладкой дюралевой обшивкой, все эти конструкции поначалу казались чрезмерно дорогими. Можно еще вспомнить времена царизма, в которые масса интересных проектов для императорского флота была сначала положена под сукно. Про них потом лихорадочно вспоминали, только когда у британцев, французов и германцев уже сходили со стапелей целые серии новейших крейсеров и линкоров. И в той лихорадке погони за вчерашним днем, пугавшие ранее затраты на производство сразу становились приемлемыми и привычными.
Не меньше споров вызвало обсуждение проектов больших реактивных аппаратов. Мнения снова жестко разделились. Смушкевич с Локтионовым считали, что достаточно дооснастить ускорителями уже имеющиеся образцы хороших самолетов. Рычагов колебался между этими полюсами. Его манили, но и смущали слишком оптимистические заявления инженеров, и возможность использования элементов готовых конструкций для разработки уникальных аппаратов. И уловивший его колебания Давыдов, решил привлечь китайского ветерана на свою сторону хотя бы по проекту облагороженного ДБ-3А со стреловидным крылом…
— Да как же вы не понимаете, товарищи командиры, что оба варианта самолета могут производиться на одном заводе. Одного оснастим восьмью реактивными "Кальмарами" в сдвоенных мотогондолах, а другого четырьмя большими ТВД с толкающими винтами. Все моторы поставим на подкрыльевом пилоне. Само крыло планируем делать заново более тонким чему у ДБ-А. А многоколесное шасси на коротких стойках уберем в ниши у фюзеляжа…
— И сколько времени вы потратите на отработку всех деталей?
— Год-полтора. Ведь основа-то фюзеляжа и шасси у нас уже практически отработаны в серии. А отдельные агрегаты уже проходят испытания на ТБ-3 и на летающей лаборатории "Горын-1".
Дискуссии разгорались снова и снова, и все же по итогам этого совещания появилось сразу несколько интересных документов. А когда за машинами гостей погасли огни стоп-сигналов, к местному начальству подошла еще одна делегация. Доклад вел недавно расконвоированный конструктор Бартини. Давыдов раньше всегда поощрял творческую активность подчиненных. Но увидев новый проект, начальник управления, еще совсем недавно сам уговаривавший гостей отбросить скепсис, даже потерял дар речи. Казалось чувство меры, в этот раз окончательно покинуло инженеров.
— Товарищ Бартини, это уже перебор. Я все понимаю, "кальмары" скоро станут самыми мощными в мире моторами, но страна не может позволить себе строить гигантов. Хватит нам "Максима Горького". Вы думаете, легко мне было продавливать опытную серию реактивных бомберов?
— Товарищ Давыдов, мы все посчитали…
— Да что вы посчитали!
— Спросите товарища Проскуру, стоимость машин всего в четыре раза превышает…
— Ах, всего в четыре!
— Да выслушайте же нас, товарищ комиссар!
— Меня хватит минут на пять, так что поспешите…
— В этом проекте ночного реактивного бомбардировщика могут быть задействованы и расчеты, и даже оставшиеся конструкции от летающего крыла К-7 покойного конструктора Калинина…
— Они разве не разобраны?
— Представьте себе, еще нет. Дюралевую обшивку уже давно извели, а стальные элементы ждут своего часа. Части конструкций двух дублеров К-7, пока хранятся законсервированными на 81-м заводе в Воронеже. Резать их можно только на металл, но бессмысленно, вместо этого можно взять и использовать готовые лонжероны и прочий набор для новой машины.
— Но ведь обшивать-то ее придется все равно дюралем! НКАП не даст нам дюраля на гигантов. Даже АНТ-20 бис они с большим скрипом в прошлом году доделали.
— Вовсе необязательно. Судя по данным полученным от разведки, немцы уже начали проектирование боевых и транспортно-десантных гигантов под восемь моторов…
